Фармацевтическая и продовольственная мафия ГЛАВА3-4

Dima
Сообщения: 45
Зарегистрирован: 16 мар 2012 10:31

Фармацевтическая и продовольственная мафия ГЛАВА3-4

Сообщение Dima » 05 апр 2012 22:42

ГЛАВА 3
СОЦИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ВРАЧА
В НАЧАЛЕ XX ВЕКА И ДО НАШИХ ДНЕЙ — ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ВРАЧАМИ И ПАЦИЕНТАМИ
Примерно до 1940 г. можно было утверждать, что большинство европей-ского населения проявляло к врачам некоторое уважение, оно сильно зависело от них и без колебания исполняло все их предписания. В чем проявлялось ува-жение: врач рассматривался как значительное лицо, превышающее по значению мэра, священника или учителя в деревне. Нередко можно было видеть больных и здоровых людей, приходивших спрашивать совета у врача по урегулированию семейных вопросов, не имеющих никакого отношения к состоянию здоровья. Во время посещения врачом своих пациентов на дому его нередко посвящали в такие семейные дела, о которых не смели говорить нотариусу. Он выполнял порой роль священника, особенно для тех, кто был атеистом и не хотел иметь каких-либо отношений с духовными лицами. Врач, а особенно врач в деревне, лечил не только тела, но и души. В небольших городах врачи избирались мэрами, депутатами, сенаторами. Больные проявляли полное подчинение вердикту, вынесенному врачом. Редко встречались такие, которые из-за недоверия решались пойти на вторичную консультацию не к "семейному" врачу, а к другому, для того чтобы проверить обоснованность вынесенного диагноза.
Можно говорить, что зависимость больного от врача была полной, но с ней, однако, не все мирились. Уровень культуры населения был таков, что врача рассматривали в качестве ученого, прошедшего долгий путь учебы, а, следовательно, способного дать ответы на вопросы, касающиеся не только здоровья. В то время врач в глазах сограждан был настоящим ученым, обладавшим, помимо всего прочего, и разносторонней культурой. Что касается больших имен в медицине, то есть тех, кто достиг вершин в медицинской иерархии благодаря некоторым открытиям, то их не только уважали, но им льстили и отдавали им почести.
Подобная идеальная ситуация длилась до 1940 г. Большинство врачей, при-званных в армию, попали в плен. Многие медики еврейской национальности были депортированы, а более счастливым удалось бежать за границу. Другие сотрудничали с оккупантами или участвовали в Сопротивлении. После 1945 г. медицина оказалась в деликатном положении: без персонала и без средств. На-чиная с 50-х годов, во Франции отмечается эволюция духа и нравов, благодаря бурному развитию средств аудиовизуальной коммуникации, кинематографа, литературы и увеличению объема культурных обменов. Некоторые политиче-ские партии левого направления широко распространяли идеи, призывавшие к борьбе против действовавшего социального строя, установленного уже на про-тяжении нескольких поколений. Это происходило между 1955 и 1965 гг. Благо-родный образ врача начал серьезно разрушаться в представлениях населения. Его продолжали уважать за его знания в области медицины, его готовность к
лечению и облегчению боли, но чувства слепой подчиненности и зависимости больного от врача постепенно исчезали. Это был период большой попу-лярности чудесных лекарств, какими представлялись антибиотики и кортико-стероиды, которые позволили медицине в течение нескольких лет значительно поднять свой престиж. Этот престиж был быстро утерян в период между 1960 и 1970 гг. по различным причинам. Но самыми заметными были следующие:
— констатация ущерба здоровью, нанесенного кортикостероидами и про-тивовоспалительными средствами;
— констатация вреда от приема отдельных медикаментов, которые стали причиной тысяч жертв во Франции и Европе, что подробно описано в печатных органах (в прессе);
— появление новых видов лечения с помощью так называемых природных и эффективных лекарств, расхваленных некоторыми журналами и при-мененных при лечении нелегальным путем многими "натуропатами";
— изменение мировосприятия гражданами в результате майских событий 1968г.;
— возврат к лечению природными средствами, лечебные свойства кото-рых начинали приобретать вторую жизнь;
— создание многочисленных школ фототерапии, акупунктуры, ароматера-пии, остеопатии, аурикулопунктуры и др.;
— неудачи в лечении рака.
Наступает период прогресса в программах обучения, гомеопатия признает-ся университетами. Во Франции число медиков-гомеопатов за несколько лет увеличивается втрое — от 3000 в 1970 г. до 9000 в 1985 г. Принята акупунктура, привлекающая к себе все большее число практиков, отходящих от аллопатиче-ской медицины, которая ими теперь рассматривалась как опасное направление, приносящее низкую прибыль.
Ввиду роста популярности феномена вновь появившихся эффективных ле-карственных препаратов и с целью его изучения был создан специализирован-ный университет по обучению применения этих препаратов в предместье Па-рижа — Бобини. Еще более усилилась конкуренция со стороны натуропатов, до сих пор продолжающих лечить нелегальным путем. Однако в англосаксонских государствах и в Германии до сих пор нет законов, регламентирующих эту практику.
Все это неизбежно должно вызвать дискуссию по пересмотру целесообраз-ности и эффективности традиционной, государственной медицины, но самым важным фактом является то, что за последние десять лет наблюдается такой процесс в медицинской демографии, когда из-за многочисленности врачей формируется новый класс служащих и безработных. Чем выше процент пере-профилирующихся врачей, тем легче понять, насколько упал авторитет медиков в глазах населения. Где ныне медицинские светила, ученые, какие были в начале XX в.?

Клятва Гиппократа
Вместо искаженной клятвы Гиппократа, которую произносят врачи XX в., я бы посоветовал использовать клятву, предложенную врачом-евреем еще в
XII в.:
"Твое бессмертное Провидение указывает мне путь, следуя которому, я буду оберегать жизнь и здоровье созданных Тобою существ. Пусть любовь к моей профессии сопровождает меня всю мою жизнь. Пусть ни скупость, ни жадность, ни собственное величие, ни стремление к большой известности не смогут овладеть моим сознанием, ибо противники Истины и Человеколюбия могли бы легко меня обольстить и заставить забыть о моем высоком предна-значении, которому я должен следовать и делать добро всем детям Твоим. Разве я могу видеть в пациенте что-то другое, нежели страдающее создание. Надели меня силой, временем и возможностью совершенствовать то, чего я достиг ранее, расширять область моих познаний, ибо накопленный опыт огро-мен, а человеческий разум способен к безграничному совершенствованию ради ежедневного обогащения в соответствии с новыми требованиями. Он спосо-бен сегодня признать ошибки прошлого, а завтра внести ясность в то, в чем он сегодня абсолютно уверен. О Боже, ты поручил мне наблюдать за жизнью и смертью, созданных Тобою существ: Я готов выполнить свое предназначение". (Выдержка из Клятвы и молитвы Маймонида, еврейского врача-практика
XII в.)
Причины зловещей сущности аллопатической медицины будут изложены далее на примере французской медицины, но их можно отнести ко всем странам ЕС. В зависимости от численности населения 12 различных государств изменяется только количество врачей, число студентов, число безработных, потоки поступающих и выписывающихся пациентов.
Остается неизменным только зависимость врачей от фармацевтических ла-бораторий, государства, Службы социального обеспечения, а также органов, дающих разрешение или аннулирующих возмещение расходов на медицинское обслуживание. Усилилась борьба между коллегами-медиками, в последние 15 лет прочно удерживается тенденция к феминизации медицинского корпуса. Снизились уровни доходов врачей, повысилась их задолженность перед финан-совыми институтами, совершаются ошибки при изучении рынков потребления и проведения маркетинга. Отмечается тенденция обращения к более надежным медикаментам. Ошибки прошлого, касающиеся дискриминационных ограниче-ний, были исправлены во всех странах, кроме Бельгии. Все это стало исходной базой для всеобщей дискредитации аллопатической медицины в Западной Ев-ропе, но с небольшими различиями. Если, к примеру, взять такую страну, как Италия, то можно ужаснуться, узнав о численности врачей в этой стране - 103 тыс. терапевтов, 82 тыс. специалистов, 40 тыс. специалистов, специализирую-щихся на работе в госпиталях, 87 тыс. безработных, 170 тыс. студентов. Италь-янские медики настолько многочисленны, что только они смогли бы лечить всех пациентов, находящихся в странах ЕС. Можно предположить, что после открытия границ они устремятся в другие страны на поиски новой практики. И
серьезные проблемы встанут перед медицинским корпусом тех стран, которые для своей будущей практики выберут итальянцы.
Каково состояние французского здравоохранения?
Если не рассматривать сложные и многообразные структуры французской системы охраны здоровья, то нужно сказать, что отныне она не соответствует форме современного общества, которое уже далеко не в XIX в. и тем более не в середине XX в. Жан де Кервасду, бывший директор госпиталей Министерства здравоохранения, в своем последнем докладе в адрес Комиссии по социальному планированию поставил строгий диагноз состоянию нашей системе охраны здоровья. Он написал: "Наша система здравоохранения — это стареющий ко-лосс на глиняных ногах. Он имеет огромное неуклюжее тело и совсем малень-кую голову". И далее он сваливает вину на "слабость системы регулирования" расходов со стороны государства, которое он квалифицирует как "дискредити-ровавшее себя и лишенное медицинского законодательства". Нельзя быть более критичным после того, как получил поручение на проведение серии расследо-ваний о состоянии медицинской системы. Возможно, никто до настоящего мо-мента не слышал об этом докладе и есть опасение, что он никогда не будет опубликован или сообщен СМИ. И нет сомнений в том, что он, как и все ос-тальные, останется под сукном у министра. Действительно, этот смелый доклад подтверждает то, о чем весь мир знает: государство расписывается в своем бес-силии при решении большинства проблем, встающих перед ним I во всех областях. Это бессилие удваивается из-за царящей небрежности, халатности и нечестности. Но кто изъявил желание поставить медицину под защитную крышу государства? Кто захотел сделать из медицины государственный институт, чтобы пользоваться какими-то привилегиями?
Ответ может быть таким: несмотря на внешние признаки, инициатором был сам медицинский корпус. При этом нужно оговориться: французские медики не являются государственными служащими! Это так. Но можно предположить, что это может произойти в самое ближайшее время, как это уже произошло в Швеции, Великобритании, Испании и Канаде. Достаточно того, чтобы констатировать происходящее в наши дни. Правительство оказывает давление на врачей-практиков, оно намерено руководить буквально всем: условиями получения гонораров, установлением лимитов на переквалификацию, установлением запретов на самостоятельное повышение категорий, осуществлением контроля над выдачей рецептов с целью ограничения их числа и содержания... Все это делается с целью ограничения частного сектора медицины. Следует также констатировать и тот факт, что государство не является сегодня единоличным арбитром. Во Франции с пятью миллионами государственных агентов государство само является главным служащим. Кроме того, оно вмешивается и в организацию работы на предприятиях посредством законов и инструкций. Медицина также не избежала его ограничений, которые с годами все больше ужесточаются, какие бы политические партии ни стояли у власти. Государство является главным виновником плохой социальной обстановки в стране и несет полную ответственность за драматическую ситуацию, которая будоражит медицин-
ский мир. Оно зарекомендовало себя как самый непорядочный плательщик и продолжает бессовестно эксплуатировать своих служащих, оплата которых не соответствует ни уровню их образования, ни степени их ответственности.
Но государство эксплуатирует только своих служащих, и можно утвер-ждать, что частная медицина является свободной только для получения обло-женных налогом лицензий и ограничений на право работы врачей в выбранной ими области. Также обстоит дело и с представителями парамедицины, специа-листами по лечебной гимнастике, которым, к примеру, государство предлагает работать с пациентами по низким тарифным расценкам. Нужно быть очень добросовестным, чтобы осматривать или лечить пациента в течение часа за 46 франков. Уборщица и та зарабатывает больше! Позорен и тот факт, когда тера-певт после 10 лет учебы может взять с пациента сумму, не превышающую 100 франков!!! Водопроводчик (сантехник) за малозначительный ремонт, например, за замену прокладки крана, просит от 150 до 200 франков. В кругу врачей часто идут разговоры о "комплексе водопроводчика". Величина налога в пенсионный фонд, установленная для врачей, стала с годами чрезмерно высокой, и большинство молодых врачей не могут его платить. Различные государственные социальные службы практикуют чистый и простой рэкет.
Большинство других стран мира создали систему охраны здоровья, подоб-ную французской. Эта система вызвала те же последствия. Вот почему все то, что характерно для Франции, может быть отнесено и к другим государствам.
Изменяются лишь цифры в больших или меньших пропорциях, но одни и те же феномены вызывают одни и те же результаты, за все приходится рассчи-тываться из-за падения авторитета аллопатической медицины. Ситуация, в ко-торой оказался медицинский корпус относительно человеческой экологии, представляется довольно необычной, так как можно себе представить, в какую увеличивающуюся зависимость он попадает от всемогущего государства. Нель-зя безнаказанно играть с огнем, именно так нужно понимать ответственность, которую взяла на себя частная медицина. Глиняный колосс с маленькой головой Жана де Кервасду сильно рискует скоропостижно угаснуть из-за своей маленькой головы и тяжести своего тела. По мнению Жана де Кервасду, государство не может претендовать на медицинский корпус. Медицина должна принадлежать врачам и тем, у кого есть призвание к лечению больных, то есть всей науке, при полной ее независимости.
Медицина — профессия опасная. Причины опасности. Медицинская статистика во Франции
Информационные данные, взятые из досье Хартии врачей, дают представ-ление о состоянии медицинской практики на протяжении последних 10 лет и позволяют сделать оценку развития и всех изменений в профессии врача (Бюл-летень Хартии, январь 1990 г., с.7). В 1979 г. было 107 тыс. активных медиков против 76 тыс. в 1960 г. На конец 1989 г. их число составляло 170 тыс., то есть за 10 лет увеличение составило 59 %. За 10 лет медицинский персонал частной практики увеличился с 68,5 тыс. до 100 тыс., что составило около 46 %. В 1979 г. насчитывалось 42 тыс. терапевтов и 45 тыс. специалистов. В 1990 г.
терапевтов уже насчитывалось 64 тыс., а специалистов — 82 тыс. Таким обра-зом, отмечается неуклонная тенденция к специализации.
Концентрация врачей в отдельных регионах
Если проанализировать карту, характеризующую плотность врачей частной практики, то можно составить следующее представление о 134 существующих департаментах:
— на юге Франции на одного врача приходится 360 жителей;
— на севере отмечается нехватка врачей, в то время как на юге их перена-сыщение;
— большая концентрация врачей в больших городах в ущерб небольшим городам и деревням.
Снижение уровня доходов врачей
Доход терапевта ежегодно, начиная с 1983 г., постепенно снижался от 2 до 3 %. Из 64 тыс. терапевтов более 20 тыс. имеют доход, равный уровню тарифи-кации Smic (5 тыс.) или ниже его. Национальная касса страхования болезней государственных служащих оценивает средний процент дохода врача-практика в 390 тыс. франков. При вычете социальных и налоговых затрат, то есть 50% полученных гонораров, выходит, что месячный доход составляет 15 тыс. фран-цузских франков за 60 часов работы в неделю. Нужно при этом уточнить, что очень часто частный врач пользуется бесплатной помощью своей матери или супруги. Подобное исследование со стороны агентства СНАМТ5 позволяет сде-лать следующее уточнение, касающееся годового дохода специалистов:
кардиолог 600 тыс. франков
офтальмолог 545 тыс. франков
лор-врач 531 тыс. франков
гинеколог 563 тыс. франков
Соответственно чистый доход составляет: 25 тыс., 22,7 тыс., 22,125 тыс., 23,45 тыс. франков.
Подобный уровень зарплаты соответствует кадрам со средним уровнем до-ходов.
Задолженность
Открыть свой частный кабинет для молодого врача — это большая про-блема. Он становится рентабельным после 5 — 10 лет практики. За этот период расходы составляют значительную часть, а необходимо также выплачивать проценты по кредиту и приложить усилия по их компенсации. Необходимы при этом серьезные гарантии (к примеру, поручительство родителей) и персональный взнос. А какой может быть личный взнос молодого врача, труд которого оплачивается по тарифам 8т1с в течение 3 или 5 лет?
Ошибки при изучении рынка сбыта
Большинство врачей, направляясь на работу в перенасыщенные больными регионы, по наивности надеются на быстрый успех, не учитывая реальной об-
становки. Речь же идет о большом разочаровании с серьезными и чаще всего болезненными последствиями.
Феминизация медицинского корпуса
В течение нескольких лет женщины стали составлять грозную конкурен-цию мужчинам на рынке труда. Профессия врача также не является исключени-ем. В июле 1989 г. женщины-врачи составляли 50593 человека, что соответст-вовало численности всего медицинского персонала 1969 г. С июля 1979 г. по январь 1988 г. число женщин среди медиков частной практики увеличилось на 11,7 тыс. и только на 5,3 тыс. среди служащих с фиксированной зарплатой. По-добное вторжение в сектор частной практики, до того времени преимуществен-но мужской, ознаменовал изменение менталитета молодого поколения. При этом следует отметить, что прежде женщины выбирали совершенно другие профессии (гинеколога, биолога, дерматолога).
Сегодня увлечение всеобщей медициной (+164 % за 8 лет) более значи-тельное, чем практикой по конкретной специальности (только +114 %). К тако-му выводу по результатам последних исследований пришел Совет Хартии. От-метим также, что женщины относятся с большей серьезностью, чем мужчины, к своему участку работы. И, наконец, согласно последним статистическим дан-ным, женщины-врачи совершают вдвое меньше ошибок и неправильных назна-чений лекарств, чем их коллеги-мужчины.
Феминизация: финальный взрыв
Процент феминизации - количество женщин на 100 врачей – увеличивает-ся каждый год. В июле 1984 г. женщины-медики составляли 26,3 %, в январе 1985 г. – 26,8 %, в январе 1986 г. – 27,9 %, в январе 1987 г. – 28,4 %. На конец 1993 г. среди трех французских врачей была одна женщина! Если сравнить, что в 1962 г. одна женщина была на 10 врачей, то можно представить себе путь, по которому прошла прекрасная половина. Нельзя упускать другой важный факт: женщины представляют 44 %, врачей моложе 30 лет, их число в этой группе, без уточнения области практики, довольно высоко: 21 696 на начало 1987 г. Семь к десяти – менее чем за 40 лет. В заключение: демографический взрыв в медицинском персонале вызван широким приобщением женщин к профессии медика.
Конкуренция между терапевтами и узкими специалистами —
борьба между коллегами
Отношения между терапевтами и специалистами стали все более и более напряженными. Процент вторых по отношению к первым имеет тенденцию к росту в направлении частной практики. Специалисты в 1992 г. составляли 33 % среди врачей частной практики. Сегодня их число доходит до 43 %. Специали-сты должны выполнять свои обязанности только в рамках своей специальности. Однако большинство из них берут на себя большую ответственность, назначая лечение практически по всем болезням. Прежде строго соблюдались неписаные правила отношений между терапевтами и специалистами: больной никогда не посещал специалиста напрямую. Терапевт направлял пациента к специалисту,
чтобы спросить его совета, после чего пациент вновь направлялся к терапевту с заключением о диагнозе, и за терапевтом сохранялось право назначения ле-карств и наблюдения за лечением. В настоящее время специалист "похищает" пациента и не возвращает его обратно терапевту. Это как по поговорке "Каж-дый за себя, а Гиппократ за всех", — утверждает Сергей Карсанти, социолог, ответственный за исследования во Французском национальном научно-исследовательском центре C.R.N.S. Далее он продолжает:
"Парадоксально смотреть на то, как стремительно разрушается профес-сиональная солидарность в тот момент, когда критика прессы становится более жесткой, чем в прошлые годы. Логичнее было бы ожидать непременной реакции медицинского корпуса на подобные нападки. Но ее не последовало. И тогда становится понятным, что причину всех изменений в отношении обще-ства к врачам нужно, вероятно, искать в том, что произошло между ними самими. Сначала постепенное и мало уловимое нарушение единства взглядов внутри медицинского корпуса. Затем двусторонняя дискуссия, в процессе ко-торой пошли в ход все виды оружия-нападки как в письменной, так и в устной форме, одних коллег на других. Это, вероятно, стало возможным потому, что государством усиленно проводилась специализация внутри медицинского корпу-са, что и привело к подобному положению вещей..."
С другой стороны, можно только строго осуждать отдельные действия, происходящие между коллегами, которые, используя некоторые хитрости, за-владевали чужой клиентурой. Они переписывали рецепты, выданные другими коллегами, пользовались беспокойством матерей для улучшения своего матери-ального положения, предписывая заболевшим детям антибиотики при малей-ших симптомах инфекционных болезней. Они создавали мифы вокруг назначе-ния большого количества витаминов, достигали рекордов в выдаче огромного числа бюллетеней по болезни, подвергали открытой критике лечебную практи-ку своего ближайшего коллеги, наносили визиты к больным по воскресным дням, помимо часов своего обязательного дежурства. Все это делалось с целью привлечения к себе большего внимания. Они распространяли рекламные букле-ты по почтовым ящикам, отказывались от ненадежных пациентов и предприни-мали другие меры... Подобные меры были противозаконны, но между тем ши-роко использовались!
Маркетинг – консультации и контроль
Национальная касса медицинского страхования ежегодно направляет врачу таблицу статистических данных о его деятельности с указанием общего числа проведенных консультаций, визитов, выданных бюллетеней по болезни и количества назначенных исследований. Это осуществляется с целью контроля и ограничения его деятельности. Терапевты и специалисты рассматривают это как неслыханное посягательство на свободу медицинских назначений в интересах больного. Они выступают против подобного контроля, увеличивая количество консультаций и выездов к пациентам. Большинство из них прилагают усилия к увеличению гонораров через увеличение назначений на анализы в лабораториях (В, Z, К) и рентгеноскопию, небольшое хирургическое вмешательство и допол-
нительные исследования. Врачи все чаще применяют медицинскую технику и погружаются в массу информации, которая им может даже и не пригодиться.
Обращение к нетрадиционной медицине
Подавляющее число врачей, беспомощно наблюдающих в течение послед-них 10 лет за крахом аллопатической медицины, постоянно растущей популяр-ностью "мягких" лекарств на природной основе, твердо решили использовать их в своей ортодоксальной практике, так как они приносят большую прибыль натуропатам и другим "целителям" различной масти. Таким образом, кроме акупунктуры, остеопатии и гомеопатии отдельные врачи стали прибегать к олиготерапии, органотерапии, литотерапии и др., одновременно вступая в конкуренцию, которая им же самим принесла много огорчений, отбивая то здесь, то там по несколько пациентов у целителей без медицинского образова-ния. Подобный порядок действий представлял собой двойное неудобство: врачи, практикующие подобным образом, не были хорошо обучены этим видам лечения. Отсюда назначение медикаментов порой было ошибочным и представляло собой коктейль различных лекарств, относящихся традиционно к аллопатической медицине, и лекарств природного происхождения, которые по своему назначению противоречили предыдущим. Отсюда заметные неудачи, последствием которых было охлаждение интереса пациентов к подобного рода лечения.
Ввиду отсутствия соответствующей профессиональной подготовки по та-ким видам лечения эти врачи не были приучены посвящать своим пациентам достаточно времени на их психологическое изучение, крайне необходимое в этом разрезе практики. Такое отношение способствовало наступлению разоча-рования у пациентов, у которых вновь появлялось желание вернуться к целите-лю. Совсем незначительная часть терапевтов имела успех на новом поприще, став специалистами широкого профиля, однако большая их часть потерпела неудачу, представляя собой образ аллопатической медицины.
Как показывает статистика, каждый второй терапевт регулярно или от слу-чая к случаю использует в своей практике нетрадиционную медицину. Франсуаз Бушайер, социолог из Национального научно-исследовательского центра C.R.N.S., так охарактеризовала этот порыв врачей, посвящающих себя гомеопатии и другим направлениям нетрадиционной медицины: "Это ни что иное, как выражение профессионального оздоровления" ("Экспресс", август 1987 г., с. 38) . Эти врачи, исходя из чистой логики маркетинга рынка, вынуждены прислушиваться к пожеланиям своих пациентов, чтобы их не упустить. "Мало преуспевающие врачи обращают свой взор к тем областям, где им легче управлять клиентами", — комментирует профессор Филипп Майер, Главалаборатории физиологии и фармакологии госпиталя Неккер в Париже ("Экспресс", август 1987 г., с. 38).
Любой врач, открывающий свою практику, обязан сообщить Совету Хар-тии вид своей деятельности как специалиста или терапевта. Терапевт, если он относит себя к высококомпетентному специалисту, имеет право в этом случае заявить то, что Служба социального обеспечения называет МЕР (вид частной практики - далее ВЧП).
На сегодняшний день зарегистрировано 52 ВЧП. Данная аббревиатура включает самую разнообразную деятельность, в том числе гомеопатию, аку-пунктуру, бальнеологию, биологию и психоанализ. Эти ВЧП позволяют обхо-дить тарифы, установленные Службой социального обеспечения, и безнаказан-но осуществлять любую практику без какого-либо контроля и наблюдателей. Официально врач имеет право быть специалистом по акупунктуре, гомеопатии, мезотерапии, аурикулопунктуре, иридодиагностике, рефлексотерапии, фитоте-рапии, магнитотерапии и др., без обладания какими-либо способностями. Из-вестно, что существуют краткосрочные курсы (10 для аурикулопунктуры или конгломерата — мезотерапии, фитотерапии, иридологии — три курса по стои-мости за один курс). В течение нескольких часов врач становится всесторонним специалистом! Все это не серьезно... и пациенты стали уже умнее. Можно смело утверждать, что к 1990 г. медицинский корпус сильно "измельчал".
Ошибки прошлого: отмена процентных норм
За 25 лет количество врачей утроилось, увеличившись на 40 % в промежут-ке между 1980 и 1985 гг. И это не предел!
В начале 1988 г. ситуация складывалась следующим образом: плотность врачей: один врач на 405 жителей; терапевтов — 55 тыс.; специалистов — 64 тыс., из них 14 тыс. работники стационаров, специалисты по госпитальному лечению — 10 тыс., врачи без практики или безработные — 20 тыс.; число сту-дентов — 64 тыс. Если не учитывать число студентов, то общее число врачей на начало 1988 г. составило около 149 тыс. На 1 января 1990 года досье Совета Хартии называет общее число врачей 170 тыс., то есть рост за два года составил 21 тыс. В настоящее время один врач приходится на 360 жителей. Несмотря на ряд дискриминационных ограничений, тенденция роста должна продолжаться до 2010 г. Прогнозируют, что к началу 1993 г. число врачей составит 188 тыс., а к началу 1998 г.— 198,5 тыс.
Подобная ситуация не специфична для Франции. В Европе в настоящее время насчитывается 900 тыс. врачей на 323 млн. жителей. Принимая во внима-ние тот факт, что ежегодно выпускается около 50 тыс. врачей, к 1993 г. в Ев-ропе будет около 1 млн. врачей. То есть, один врач на 323 жителя государств ЕС. Если учесть, что в настоящее время в 12 государствах ЕС уже насчиты-вается 160 тыс. врачей без всякого рода деятельности или безработных, то можно предположить, что к 1993 г. их число составит более 200 тыс.
Отсюда вывод: профессия медика, зарекомендовавшая себя роковой и убы-точной, вдвойне подтвердила свою репутацию с показателем безработных около 20 %, или вдвое больше, чем всех безработных, служащих в ЕС.
Проблема безработицы
В конце 1992 г. в государствах ЕС насчитывалось 177 845 врачей, не имеющих постоянного места работы или без определенных занятий. Как можно объяснить эту цифру? Большинство из них в течение нескольких лет пытаются трудоустроиться, находясь в тяжелом финансовом положении. А некоторые врачи практикуют эпизодически, получая за это вознаграждение, или оставляют медицинскую практику, чтобы посвятить себя более прибыльной деятельности в коммерции или промышленности. Другие отказываются от научных догм, которые им преподавали ранее, и начинают заниматься нетрадиционной меди-циной. Из приведенной статистики видно, что экономическая проблема и демо-графический взрыв стали решающими факторами, которые парализовали меди-цинский корпус. Однако врачи - выходцы из экономически благоприятных ре-гионов не желают покидать нажитых мест, даже и с большим количеством вра-чей ради работы в тех местах, где плотность врачей значительно ниже. Живут и работают там, где родились и учились. Никто не хочет терять установившиеся связи. Все это кажется совершенно логичным, но именно это и создает некото-рые препятствия. К примеру, в такой стране, как Франция, проблема безработи-цы среди медиков была очень высокой еще в 1986 г. (исследования C.N.R.S. д'Эксан-Прованс). Для ее уменьшения принимались отдельные малозначитель-ные меры: 16.05.1986 г. доктором Патриком Брезаком была создана Ассоциация взаимопомощи врачей. "Медицинский ежедневник" (№ 3636 от 13.05.1986 г.) опубликовал следующую статью: "Безработные медики поднима-ют голову — тысячи врачей без работы или в большом финансовом затруднении".
Проблема медицинской демографии во Франции обострилась в течение последних нескольких лет. Но значительная часть населения не придавала этому никакого значения. В последнее время изучены возможности, а в некоторых случаях и предприняты определенные меры по переподготовке медицинского персонала деканами некоторых медицинских факультетов в целях поднятия авторитета врачей и обеспечения их переподготовки внутри самих факультетов. Действительно, представляется более рентабельным организовать переподготовку врача, который еще не трудоустроился, чем врача, который уже попал в тяжелое положение и потерял свой авторитет. Об этом можно прочитать в последних номерах журнала "Тонус".
В кругу медиков теперь открыто говорят о специальности врача как о рис-кованной профессии. В "Медицинском ежедневнике" за № 4482 от 08.03.1990 г. в рубрике "Профессиональные информации" можно прочитать: "Какой должна быть переподготовка врача?", "Есть специальности, которые могут вас заинте-ресовать". И "Медицинский ежедневник" пытается сориентировать врачей на приобретение других профессий, таких как информатика (10 тыс. мест), препо-давание, маркетинг и др. Врачам предлагаются также свободные места в Среди-земноморском клубе. Этим лишний раз подчеркивалась ненадежность медицинской профессии! "Медицинский ежедневник" называет три ассоциации, занимающиеся переподготовкой врачей и предлагающие им стажировки в различных инстанциях: Медицинская ассоциация взаимопомощи в Нанбере, MEDS Медицинской солидарности Парижа, Медики-2000 в Ножан-на-Марне. Журнал сообщает, что 2 парижских агентства ANPE опубликовали вакансии агентов по сбыту товаров, которые могут быть освоены врачами, а APEC (Ассоциация по подбору кадров) издала бюллетень новых профессий для врачей (во Франции насчитывается до 30 агентств APEC). Совет Хартии врачей подтверждает, что на учете состоит примерно 20 тыс. врачей без всякого рода занятий.
Другая Медицинская ассоциация CSMF в лице ее вице-президента Доктора Патрика Брезака считает, что более 10 тыс. врачей находятся в непростой ситуации, то есть уже трудоустроены, но получают от своей деятельности доход ниже национальных норм Smic. Экономист Алэн Мин называет число врачей (30 тыс.), не имеющих должности, Доктор Жиль Гэнналь в профсоюзе свободных врачей заявляет: "Если сегодня же закрыть все медицинские факультеты, феномен будет необратим: нам предстоит еще 35 лет исправлять ошибки, совершенные еще 23 года назад".
Подобная ситуация по безработице, поразившая медицинский корпус, ста-вит серьезную проблему перед государствами, в которых она возникла, а для Франции она стоит особенно остро еще с 1994 г. Государства, в которых высо-кий уровень безработицы среди врачей (Испания — 35 тыс. и Италия — 83 тыс.), вполне вероятно могут направить во Францию своих врачей, пожелавших эмигрировать в надежде найти лучшие условия, чем в своих странах. Во всяком случае, они не прекращают питать по этому поводу иллюзии.
Если врач берет на себя заботу о больных и здоровых, которым он дает ре-комендации по сохранению или поддержанию их здоровья, то в этом случае он должен пользоваться юридической независимостью как от государства, так и от лабораторий. Он должен отвечать за свои врачебные поступки лишь перед Со-ветом Хартии врачей и своими пациентами. А то, что получение диплома, по-зволяющего осуществлять медицинскую практику, должно находиться под строгим контролем государства, несущего ответственность за здоровье нации, это само собой разумеющееся понятие. Действия самого государства в рамках упомянутого контроля должны быть ограничены. Оно не должно посягать на ту область, которая присуща лишь медицине и врачам. Государство не должно устанавливать потолок цен за консультации, проводимые каждой категорией врачей; регулировать число врачей, практикующих в секторе социального стра-хования или частной практики; осуществлять контроль над содержанием про-писываемых пациентам рецептов; принуждать врачей выписывать только опре-деленный перечень лекарств; сокращать число исследований в области эхогра-фии, сканографии, радиографии и других; обязывать врачей платить более вы-сокие налоги в социальный фонд, чем все вместе взятые другие специалисты, занимающиеся частной практикой. Оно лишь должно ограничить число меди-каментов, стоимость которых компенсируется Службой социального обеспече-ния. Из-за вышеперечисленных ограничений существует посягательство на сво-боду назначения пациентам лекарственных препаратов как основное право вра-ча, а также посягательство на совсем небольшую свободу граждан — право об-ращаться к лечащему врачу. Говоря юридическим языком, государство не имеет никакого права на оценку уровня лечения частной медициной уже пото-му, что она является частной; и никакого права диктовать любой личности, как ей распоряжаться своим телом или как лечить его рекомендованными врачом лечебными средствами. Подобное посягательство как на свободу медицинского корпуса, так и на самих граждан не приобрело бы силу закона в течение по-следних десятилетий, если бы не была создана ошибочная Служба социального обеспечения, сама действующая в строгих ограничительных рамках.
Введение в действие Службы социального обеспечения является второй важной причиной потери независимости медициной.
Этот факт подтверждается тем, что Франция, занимающая третий ранг сре-ди стран ЕС по расходам на здоровье, находится только на 13-м месте по сани-тарному состоянию своего населения!!! Ничего не сделано или почти ничего не делается в области профилактических мероприятий. Как же можно удивляться подобному состоянию? То, что французская медицинская система практически потеряла свою независимость, уже очевидный факт, но тогда можно задать во-прос: ни государство ли само в этом виновато, что позволило у себя же самого конфисковать это право? И ответ будет более чем утвердительным вследствие выше приведенных фактов. Но если остановиться только на этом, то это будет ошибочным суждением, вызванным недостаточным знанием специфической ситуации, характеризующейся тесным сотрудничеством государства с лабора-ториями. Подобная ситуация специфична не только для Франции, но и для большинства других стран мира.
Служба социального обеспечения и ее отношение ко всему обществу
Служба социального обеспечения, в противовес утверждениям наших ру-ководителей, основывается не на принципе солидарности, а на принципе безот-ветственности. Настоящая солидарность возможна лишь на принципе добро-вольности. Солидарными могут быть лишь те личности, которые решили ими быть, к примеру, войдя в ассоциацию или предприятие. Они связаны контрак-том, по крайней мере морально, и возлагают на себя персональную ответствен-ность за сохранение добрых отношений. Они осознанно отвечают перед комму-ной, к которой они захотели принадлежать и которая сохраняет за собой право исключать их из общего списка, если они не выполняют установленных правил. В противоположность всему этому Служба социального обеспечения является принудительной системой, которая вторгается в жизнь государственного слу-жащего, даже не интересуясь его мнением. Вывод кажется очевидным: никто не берет на себя ответственность за эту организацию, а среди примкнувших к ней разобщенных членов не ощущается никакой солидарности. Организация, базирующаяся на безответственности ее членов, неизбежно обречена с самого начала на быструю гибель. Так как все ее члены или партнеры постоянно пытаются извлечь из этой организации как можно больше выгоды без приложения каких-либо усилий и средств, то все это, и с этим можно согласиться, является антиподом какой-либо солидарности.
Таким образом, Служба социального обеспечения стала дойной коровой медицины, фармацевтической промышленности. Она стала также манной не-бесной для случайных людей, лишенных всякой ответственности, то есть для всех тех, кто хотел бы взять, и которым внушается мысль, что они не несут ни-какой ответственности за возникновение каких-либо болезней или несчастных случаев, которые могут произойти. Наиболее ярким примером вышесказанного является факт возмещения Службой социального обеспечения затрат при слу-
чаях искусственного прерывания беременности. Согласитесь, что за необду-манный поступок каждая личность должна нести индивидуальную ответствен-ность, при этом персональная бдительность и предусмотрительность (предохранение против беременности) являются само собой разумеющимся фактом, но за все эти поступки все же расплачивается государственная служба, что является несправедливым и вопиюще беззаконным фактом. Пока еще в сознании личности не укоренился принцип высокой индивидуальной ответственности, все меры по реорганизации и перестройке ни к чему не приведут, и со временем общество обязательно подойдет к необходимости налогообложения бюджета Службы социального обеспечения, что прямо подведет французскую экономику под систему коллективизма. Если бы прижился принцип персональной ответственности, или другими словами, принцип добровольности, то в этом случае никто не желал бы ничего, кроме социального страхования. В практическом плане это предполагает прекращение какого-либо насильственного удержания предпринимателем определенной суммы из оклада работника в общую кассу страхования. Работодатель должен выплачивать своему служащему полную заработную плату со всеми премиальными и доплатами к зарплате при условии, что служащий самостоятельно платит взнос в кассу социального обеспечения в том случае, если он добровольно в нее записался.
Первым результатом такой меры было бы достижение полной прозрачно-сти и осознание каждым реальных и огромных издержек установленной систе-мы. Немедленным последствием было бы массовое бегство из такой системы тех, кто справедливо или несправедливо предполагал извлечь для себя выгоду при меньших затратах. Единственным средством, способным их удержать, яви-лось бы значительное сокращение издержек с целью уменьшения суммы взно-сов. Сокращение издержек, прежде всего, предполагает отказ от возмещения медицинских расходов на оказание медицинских услуг больным алкоголизмом, злостным курильщикам, токсикоманам и всем тем, кого можно отнести к общей категории "индивидуального самоуничтожения", то есть, от всего того, за что каждая личность должна нести персональную ответственность.
Кроме того, это предполагает предпочтительное отношение к медикамен-там природного происхождения, первенство врачей-практиков, а не теоретиков, строгое соблюдение диеты, улучшение образа жизни - все это предусматривает радикальное изменение системы образования, повышение ответственности вра-чей за поиск естественных способов улучшения здоровья.
Кто осмелится пойти на подобное революционное преобразование?
Современная служба социального обеспечения ответственна за кри-зис в медицине
Буквально несколько лет назад медицина еще не ощущала значительных проблем. Но вот уже 10 лет как ситуация изменилась в худшую сторону. Служ-ба социального обеспечения представляет для государства и большинства нации настоящую финансовую пропасть. Поэтому настала необходимость, чтобы государственные органы вмешались и восстановили бы дефицитные счета. Все знают, каким путем нужно следовать:
— отказаться от компенсации по отдельным медикаментам или уменьшить процент компенсации;
— не компенсировать затраты на изготовление лекарств по специальной рецептуре для конкретного пациента;
— упразднить государственный контроль над назначением лекарств;
— не допускать ограничений отдельных исследований;
— отменить государственный контроль над выплатой гонораров;
— ограничить стоимость отдельных биологических исследований т.д. Су-ровая же государственная политика надзора оказалась роковой для всего медицинского корпуса.
Зависимость врачей от государства
Если врачи не на прямую зависят от такого государственного органа, как служба социального обеспечения, то они находятся в прямой зависимости от самого государства, которое регламентирует практику врачей.
Ответственность государства за здоровье нации
Взяв на себя ответственность за здоровье населения, государство было вы-нуждено издать специальные правила, по которым регламентировалась постав-ка на рынок отдельных медикаментов, не прошедших тестовых испытаний или недостаточно испытанных, которые могли бы принести вред здоровью населе-ния.
Врач назначает лекарства. Аптекари продают лекарства, приобретая их в лабораториях. Лаборатории не могут поставить эти медикаменты без лицензии. Чтобы приобрести лицензию, фабриканту необходимо выполнить ряд предпи-саний. И вот предписания выполнены, и врач оказывается в прямой зависимо-сти от лабораторий и, следовательно, в не прямой зависимости от государства, которое издало вышеназванные правила. Все это кажется абсолютно логичным, и здоровье населения, таким образом, теоретически оказывается защищенным. Но, к сожалению, только теоретически, так как, если мы вернемся назад, чтобы понять, как государство регламентировало поступление на рынок новых меди-каментов, то станет понятным, что подобное упорядочение основывается на малонадежных, ошибочных и не научных принципах.
В конце XIX в. государственные руководители оказались перед необходи-мостью ввести в практику систему регламентации производства и продажи ме-дикаментов. Чтобы этого добиться, некомпетентные личности обратились за советом к светилам медицины, которые все были физиологами. Последние, сто-ронники опытов на животных, явились авторами изданных правил, получивших законодательную силу, и сохранились по сей день. Эти правила обязывают про-ведение испытаний всех химических субстанций на животных, исходя из наив-ного принципа: если лекарство подошло животному, то оно непременно подой-дет и человеку; если подлежащая тесту химическая субстанция вызвала гибель животного при определенной дозе, то нельзя такую же дозу назначать человеку, а просто уменьшить ее до допустимых пределов.

Первый этап: эксперименты на животных
Стандартный тест DL50 предполагает на протяжении 14 дней назначение экспериментальным животным медикаментов с целью определения смертель-ной дозы. Уцелевшим животным вводят менее высокую дозу, которую исследо-ватели считают безопасной дозой, хотя она считается безопасной лишь для того вида животных, на которых проводился эксперимент. Затем исследователи ус-танавливают прямо пропорциональную зависимость между массой тела этого вида животного и массой тела человека. Можно себе представить, насколько может быть ошибочной подобная методика! Всемирная организация здраво-охранения сама признает слабую надежность подобной практики. Однако именно такая практика остается в силе и в наши дни. Даже подтверждается тот факт, что еще в начале XX в. была установлена договоренность в виде устного сговора между государством и лабораториями. В ее основу легли спорные с научной точки зрения экспериментальные методы.
Вероятно, можно предположить, что медицина пошла по такому пути, не имея ничего лучшего. Действительно, как можно практиковать иначе, если раньше игнорировалась клеточная структура и принцип выращивания в про-бирках дрожжей и бактерий, клеток животных и людей, на которых сегодня разрешается экспериментировать. В самом деле, подобный сговор между госу-дарством и лабораториями позволял обеим сторонам чувствовать себя совер-шенно спокойными. Тест DL50 представлял собой защитный экран против всех несчастных случаев. Лаборатории, что вполне легко понять, получали макси-мальные доходы и продолжают их получать, отвергая любые возможные судеб-ные преследования при возникновении каких-либо несчастных случаев. Тесты были проведены, разрешение на реализацию медикамента получено министер-ской комиссией. Кто в этом случае посмеет преследовать лабораторию, реали-зующую лекарственный препарат, который вдруг оказался смертельно опас-ным?
Таким образом, постепенно, на основе действующего сговора между госу-дарством и лабораториями, весь медицинский корпус, включая и фармацевтов, стал поглощаться самим государством. Первый рубеж к потере независимости медициной был пройден. На протяжении последних лет влияние государства на медицинский корпус продолжало усиливаться. Можно все время возражать против того, что только после принятия на вооружение теста DL50, которому не было аналогов, был сделан первый шаг к упорядочению изготовления медикаментов с целью возможного ограничения их отравляющего воздействия на человека. Возможно, что это и может быть ответом на поставленный вопрос. И, несмотря на то, что прошел почти век, ознаменовавшийся фантастическим прогрессом во всех областях науки, этот варварский и ненадежный метод до сих пор продолжает свое существование.
Из сказанного можно сделать следующий вывод: в методике испытаний химических субстанций, входящих в те или иные медикаменты, не было дос-тигнуто какого-либо прогресса, однако используемый метод продолжает при-меняться и в настоящее время, получив силу закона. Однако, являясь архаич-ным, продолжает представлять серьезную опасность для здоровья человека.
Так дальше не может продолжаться по двум причинам. Во-первых, выше-изложенная методика появилась из-за "отсутствия чего-то лучшего", основыва-ясь на ненадежных принципах сомнительного характера. Но ее вынуждены бы-ли продолжать применять потому, что она была обязательна. От нее необходи-мо отказаться. Во-вторых, ученые уже достигли значительного прогресса, по-зволяющего проводить эксперименты в пробирках с практически полной на-дежностью.
В настоящее время можно проводить эксперименты на культурах дрожжей и бактерий, культурах клеток животных и человека, культурах кожи. Сущест-вуют и другие практические методы – биоматематические, холистические и ряд других. Почему нужно любой ценой поддерживать этот злосчастный тест DL50? Необходимо, чтобы лабораториям, наконец, поставили в вину выпуск медикаментов, явившихся причиной смерти сотен и тысяч людей, сделавших хронически больными сотни и тысячи других, поставить их перед трибуналом и потребовать по итогам долгого процесса возмещения ущерба несчастным жертвам. Что касается государства, которое через посредство министерской комиссии позволило появиться таким лекарствам на рынке, то оно, конечно, останется неприкосновенным. Всю вину должны взять на себя члены комиссии, которые из-за своей некомпетентности, небрежности и допущенных ошибок дали разрешение на продажу опасных лекарств. Для чего же служат эксперты? Любой эксперт должен брать на себя определенную ответственность. Ответственность должна возрастать, если речь идет о продукции, оказывающей негативное воздействие на здоровье! На многих процессах эксперты заявляли одно и то же: "Наша добрая честь затронута... Лаборатория нас обманула... Результаты экспериментов подделаны... Врачи, ответственные за клинический эксперимент, сжульничали или были некомпетентны..."
Я хочу привести пример, который мог бы наглядно подтвердить антинауч-ный подход к тестированию с помощью DL50. Все мы помним о громком су-дебном процессе по делу авторов транквилизатора талидомида, который был рекомендован для приема беременным женщинам. Этот препарат вызвал тяже-лые врожденные пороки у 10 тыс. новорожденных. Рождались маленькие урод-цы с укороченными конечностями. У некоторых из них вообще отсутствовали конечности, было одно легкое, деформированы глаза и уши. Половина детей рождалась мертвыми, матери сходили с ума, родители и врачи оказались на пути детоубийства! И это несмотря на то, что талидомид испытывался на животных на протяжении нескольких лет.
23 февраля 1962 г. журнал "Тайм" писал: "После трехлетних тестов на жи-вотных этот транквилизатор вошел в разряд настолько безвредных, что была разрешена его свободная реализация без всяких рецептов на территории всей Западной Германии". Этот медикамент поступил на немецкий рынок под названием "контерган" в октябре 1957 г. Затем была продана лицензия семи африканским странам, 17 азиатским государствам и 11 странам западного полушария. 01.08.1958 г. лаборатория, производившая препарат, обратилась с письмом к 40 тыс. немецких врачей, рекламируя контерган как лучшее лекарство для беременных и рожениц, так как оно не вредно ни для матери, ни для ребенка!
В 1961 г. лаборатория Chemie-Gr?nenthal, создатель данного транквилизатора, уже получила 1,6 тыс. сообщений относительно отрицательного его воз-действия на организм. Завоевав 40% немецкого рынка транквилизаторов и во-зобновив эксперименты на животных, результаты которых были негативными, фирма не видела никакого смысла изымать его с продажи. Кроме того, в европейских государствах, а именно в Англии и Швеции, производители талидомида, получив разрешение, провели независимо от Chemie-Gr?nenthal множество тестов на животных и пришли к одному и тому же выводу: никакой опасности для человека. В 1961 г. английский концессионер Distillers Company выпустил талидомид на британский рынок под названием "Диставал" со следующей гарантией: "Диставал может приниматься в абсолютной безопасности беременными и роженицами без всякого вреда как для матери, так и для ребенка". Результат всем известен.
Во время судебного процесса исследователи различных лабораторий про-должали тщательные тесты на животных, вводя повышенные дозы талидомида собакам, кошкам, крысам, морским свинкам, 150 видам и подвидам различных кроликов, пытаясь получить положительный результат. Но напрасно. И только тогда, когда препарат ввели белому новозеландскому кролику, удалось полу-чить несколько уродливых крольчат. И это после многочисленных эксперимен-тов, проведенных в течение нескольких лет в различных странах на сотнях ты-сяч животных.
Во время этого процесса немецкий исследователь профессор Видукинд Ленд, которому удалось во время опытов на приматах (обезьянах) получить изуродованных маленьких детенышей, свидетельствовал следующее: "Не суще-ствует тестов на животных, способных указать заранее, что человеческий орга-низм, находящийся в похожих экспериментальных условиях, среагирует подоб-ным же образом".
Турецкий профессор С.Т.Айгюн, вирусолог университета в Анкаре, ис-пользуя эмбрионы кур, в течение нескольких недель обнаружил опасность, ко-торую представлял талидомид для человеческого зародыша. Несмотря на то, что это лекарство уже поступило в продажу в других странах, он помешал вы-даче разрешения на его использование в Турции. Перечень медикаментов, вы-звавших множество трагедий, достаточно длинный, однако широкой публике стали известны только единицы, о которых сообщила пресса: клиокинол, эрал-дин, Сталиной, изопреналин, стильбэстрол, амидопирин, Мэр 29, аспарагиназа, хлорамфеникол, меносил, фенформин. Однако и эти медикаменты прошли тес-ты на животных. В моем труде "Черное досье синтетических лекарств" (изда-тельство "Анкр", июль 1989 г.) было названо 220 химических субстанций син-тетического происхождения, вошедших в состав 1400 фармацевтических препа-ратов и вызывающих нежелательные или серьезные побочные действия, однако оказавшихся в употреблении. В настоящее время они находятся в широкой про-даже.
После поступления соответствующих регистрационных карточек в Нацио-нальный центр фармакологического наблюдения Франции в течение 15 лет было изъято из продажи примерно 650 препаратов. Этот центр, созданный в
январе 1974 г., уже к 31.12.1976 г. получил 47 % карточек об опасности и
110 писем, информирующих о нежелательных последствиях отдельных препа-ратов, при этом не учитываются корреспонденции, раскрывающие результаты расследований по применению висмута и резерпина. В 1990 г. была создана ассоциация Pro-Amina с целью внедрения методик без проведения тестов на животных. Штаб ассоциации находится в Париже. В эту ассоциацию входят только ученые.
При экспериментах на животных используемые вещества, как правило, вводятся внутривенно, подкожно или с пищей. Затем симптомы отравленного животного анализируются подобным образом: устанавливается наличие пора-жения дыхательных путей, повышенного давления, рвоты, конвульсий, язвы, кровотечения. Агония может длиться от 8 до 15 дней. Выживших животных убивают для последующего изучения внутренних органов. Проведение подоб-ных тестов, когда погибает 200 — 300 животных в каждой лаборатории и по каждой исследуемой субстанции, меняется в зависимости от вида исследуемых животных. При этом учитывается, что всякое прямое перенесение полученных данных с животного на человека является очень рискованным занятием. Вла-дельцы фармакологических предприятий это признают, но продолжают использовать только тест DL50 потому, что нынешние законы их к этому обязывают.
Всемирная организация здравоохранения признает недостаток данного теста, который лишает жизни до 100 млн. животных в год. Одной из целей ассоциации Pro-Amina является изыскание возможностей прекращения практики, недостойной нашей эпохи, и предоставление исследователям права поиска других тестов без использования животных. И хотя такие методики еще не известны широкой публике, но они уже широко используются в различных странах. Это тот случай, когда эксперименты проводятся на культурах клеток животных или человека. Сегодня, к примеру, все производители косметики могли бы использовать подобные тесты на культурах человеческой кожи, что оказалось бы более надежным, чем тесты на коже животных. Научный комитет ассоциации Pro-Amina предлагает сегодня тесты на животных в косметологии заменить тестами на клеточных культурах эквивалентной кожи. Техника иссле-дований на культурах эквивалентной кожи позволила бы внедрить в практику тесты по клеточным изменениям под влиянием первичных раздражителей и исследовать всю косметику, уже подготовленную для реализации. Осталось бы только составить протокол испытания на токсичность или на тест по клеточно-му беспорядку, или же на тест по подсчету неповрежденных клеток. Точные условия применения тестов в косметике нужно будет только систематизировать и утвердить для каждого типа косметического средства.
Второй этап: клинические испытания
После достижения определенного результата в ходе эксперимента на жи-вотных потенциальное лекарство должно теперь пройти "испытание" на человеке, для которого оно в конечном итоге и предназначено. Все терапевтические испытания осуществляет лаборатория или фармакологическая фирма – автор
формулы. Опыты проводятся под руководством служащего-руководителя од-ним или несколькими врачами-экспериментаторами на пациентах (доброволь-цах или ничего об этом не подозревающих). Ко второму этапу эксперимента дополнительно подключают этический комитет госпиталя, в котором проходит эксперимент, аптекоуправление Министерства социальных вопросов, комиссия по выдаче разрешения на реализацию. Данная комиссия наделена правом выда-чи разрешений или запрета на продажу лекарства после подробного изучения представленного отчета врачами-экспериментаторами.
Таким образом, создается внешняя видимость обеспечения всех возможных гарантий этого этапа эксперимента как наиболее значительного, потому что именно здесь доказывается, говоря научным языком, ненадежность первого этапа эксперимента на животных, что лишний раз подтверждает мнение по этому поводу Всемирной организации здравоохранения и многих опытных научных работников. Как логически, так и с научной точки зрения немыслимо считать результаты положительными, если они получены в ходе экспериментов на различных видах животных. Результаты, полученные на животных одного вида, не могут соответствовать результатам, полученным на животных другого вида, а тем более они не могут быть применены к человеку. В противном случае используемые критерии нельзя считать какой-либо научной версией. В подтверждение сказанному, к примеру, лаборатория, которая изучает полученную молекулу будущего лекарства, проводит эксперименты на крысах, полученные при этом результаты будут существенно отличаться от тех, которые были получены на собаках, кошках, свиньях или птицах.
Отсюда возникает вопрос, какими методами должны пользоваться экспе-риментаторы в ходе первого этапа эксперимента, какими нелепыми должны быть умозаключения, если они пытаются доказать эффективность изучаемой молекулы, вводимой совершенно различным видам животных, для человека?!! Предположим, что им все же удалось установить нужную дозу тестируемого на подопытных животных препарата (было бы, конечно, справедливо, если бы ла-боратория проводила эксперименты на животных каждого вида в отдельности, но ей это обошлось бы намного дороже, а это, в свою очередь, не было бы одобрено руководством). Но становится совершенно непонятным, как могли экспериментаторы вывести дозу лекарства для человека, если его физиология фундаментально отличается от физиологии животных.
Антинаучно рекомендовать какое-либо лекарство большому количеству пациентов без учета их особенностей и наследственных признаков (из системы HLA – тесты на кровь, мочу, наследственные признаки и т.д.). Прописывать одно и то же лекарство всем пациентам, заболевшим одной и той же болезнью, также является не только медицинской ошибкой, но и лженаучным действием.
Как проводится второй этап испытаний
Фармакологическая фирма, которая намерена получить разрешение на реа-лизацию какого-либо лекарства и которая обязана провести первый этап тестов на животных, должна прежде всего отобрать компетентных врачей-эксперимен¬таторов и постоянно осуществлять проверку правильности испыта-ний. Фирма
поручает все это посреднику — руководителю, который подбирает врача-экспериментатора, проверяет оборудование лаборатории, обслуживающий пер-сонал, устанавливает факт введения препарата и наблюдает как за ведением журнала исследований, так и за получаемыми результатами. В общих случаях этот руководитель не является врачом и не имеет медицинского образования. Он работает в качестве функционера-контролера и не может установить каких-либо умышленных фальсификаций или определить ошибки, допущенные экс-периментатором. Таким образом, его роль сводится лишь к выполнению обя-занностей служащего, труд которого оплачивается фармакологической фирмой и который участвует в тесте лишь как лицо, свидетельствующее о том, что экс-перимент действительно имеет место, а не как эксперт, подтверждающий науч-ную обоснованность представленной врачом-экспериментатором документации. На самом деле никто не может установить, является ли данный руководитель-контролер честным служащим или нет и сможет ли врач-экспериментатор легко его обмануть. Часто случается, что он просто-напросто отрабатывает получаемую им зарплату.
Вот таким же образом в 1983 г. агентство "Био-Басик", специализирующееся на наблюдении за ходом клинических исследований, работу которого оплачивали фабриканты, обмануло две американские лаборатории: Ortho и Bristol-Myers. Подобный обман повлек за собой изъятие с рынка двух препаратов: супрофена и бутарпланоля. Само собой разумеется, что врач-экспериментатор играет в подобных исследованиях главную роль. Он должен характеризоваться как абсолютно честный человек. Он обязан не только соблюдать протокол эксперимента, но также получить согласие на тестирование у подобранных для этой цели пациентов. Как достичь этих двух необходимых условий для успеха исследования, организованного фармакологической фирмой? Как обеспечить успешное внедрение испытываемого препарата в серийное производство, добиться его эффек-тивности и особенно безопасности? А что касается согласия пациентов или членов их семей, то об этом можно говорить очень много. Ибо известно, что на протяжении нескольких десятилетий еще проходящие испытание препараты обманным путем прописывались пожилым людям или умственно отсталым личностям всех возрастов без их на то согласия. Что касается соблюдения протокола исследования, то никто не может подтвердить, соблюдался ли при этом закон и не было ли никакого мошенничества или обмана со стороны врача-экспериментатора. Во Франции вообще отсутствует какой-либо орган, напрямую контролирующий работу экспериментатора, который проверял бы его отчеты и сравнивал соответствие данных, полученных в эксперименте, дан-ным, медицинских карточек исследуемых пациентов.
Вероятно, можно предположить, что этот экспериментальный процесс в какой-то степени уже гарантирован и защищен дирекцией аптеки, которой яко-бы предоставлены полномочия следить за ходом эксперимента, требуя предос-тавления полной информации по протоколу теста или по квалификации экспертов. Однако в том-то и состоит сложность, что данной дирекции отведено
право лишь простого регистратора полученных результатов, без вникания в их содержание. И, наконец, разрешительная комиссия по выдаче лицензий на реа-
лизацию медикаментов не играет абсолютно никакой роли как на предвари-тельном этапе исследования, так и на этапе проведения самого эксперимента. Она имеет полномочия лишь на уровне оказания доверия экспертам, которых слепо считает великолепными специалистами, отказывая при этом другим. Есть опытные эксперты, с которыми все лаборатории хотят сотрудничать… а другим не доверяют. Что касается этического комитета госпиталя, в котором проходят эксперименты, то он вообще не разбирается в терапевтических тестах. Госпиталь - это то место, где лечат, и госпитальный врач не имеет необходимых навыков, чтобы разобраться в процедурах эксперимента. В факт проведения большинства тестов работники госпитального учреждения, как правило, не посвящаются.
В мае 1983 г. и в сентябре 1984 г. Министерство по социальным вопросам, осознавая расплывчатость обстановки, в которой происходят терапевтические исследования, издало две директивные рекомендации по этому поводу, но их содержание касалось только экспериментов, проводимых на животных, а не на людях. В этих рекомендациях говорилось о методах, оборудовании, помещени-ях, персонале, которому может быть поручено проведение исследования, а так-же уточнялись условия содержания животных. Фармацевт-инспектор должен был следить за аппаратурой, регистрирующей токсичность исследуемого пре-парата, стерильностью лабораторий, здоровьем персонала, проверять места, в которых находились животные перед проведением эксперимента, контролиро-вать меры, принимаемые к ним во избежание стресса, и т.д. Можно только меч-тать о тех условиях, в которых содержат и лечат животных. Эти директивные указания являются по сути дела бесполезными, но создают иллюзию высокой добросовестности политиков и того, что государство идет на уступки требова-ниям различных ассоциаций, выступающих против опытов на животных. Это также некий реверанс в сторону общественного мнения. Вероятнее всего, нам пытаются доказать, что мы можем полностью доверять врачам-экспериментаторам и различным организациям, которые могли бы создать оп-ределенные гарантии для проведения и успешного завершения клинических экспериментов. Но почему вероятнее всего? Приведу один живой пример: 11 октября 1979 года сенаторская комиссия по просьбе ее президента сенатора Эдварда Кеннеди решила заслушать FDA по результатам проведенного ею расследования на предмет подложных и сфальсифицированных данных не-скольких терапевтических тестов. На этом заслушивании присутствовал Э. Кеннеди, директор FDA Ширвин Гарднер, его заместитель Ричард Купер и ответственный за фармакологическое расследование Доктор Микаэл Хенсли. Во время этого собрания были заслушаны дела различных врачей-экспериментаторов, допустивших фальсификацию результатов экспериментов.
Реальность одерживает верх над вымыслом, и я советую читателю ознако-миться подробнее об этом в журнале "Наука и жизнь" за № 826, июль 1986 г. Он вышел большим тиражом.
Если подобные процессы разворачиваются в США, то можно надеяться, что они могут состояться и в других странах. Тем более что отдельные крупные американские лаборатории продают собственные медикаменты через свои евро-
пейские филиалы. А если подобные лекарства реализуются в Европе, то суще-ствует реальная опасность того, что они поступили на реализацию в результате фальсифицированных клинических испытаний. В этом случае можно утвер-ждать, что существует постоянная опасность проникновения на рынок некаче-ственных медикаментов независимо от их происхождения. Думаю, что какие-либо комментарии по этому поводу излишне. Однако очень важно дать понять читателю, что на врача-экспериментатора положиться нельзя, что за проведен-ный эксперимент он положит от фирмы-заказчика в карман значительную сум-му, при этом как свою работу, так и свою миссию он выполнит небрежно и не-качественно. За отдельные исследования во время второго этапа тестирования на человеке экспериментатор может получить гонорар от 3 до 5 млн. француз-ских франков. Фирма "Pivot" за тестирование значительного количества препа-ратов выплачивала гонорар от 5 до 10 млн. французских франков.
В заключение можно сказать, что истинная стоимость какого-либо терапевтического исследования заключается в честности экспериментатора и в его профессиональных качествах. Ни одна организация не способна осуществить контроль эффективности достигнутых результатов в ходе тестов, кроме самого эксперта. Отсюда и результат — проникновение на рынок опасных медицинских препаратов на короткое, среднее или продолжительное время. Необходимо также знать, что при возникновении несчастных случаев в результате приема опасных препаратов, "незаконно" появившихся в продаже, еще ни один врач-экспериментатор не предстал перед судом. Следует также констатировать, что врачи, прописывая рецепт, делают это от всего сердца, не подозревая о том, что на выписанном пациенту лекарстве, попавшем на реализацию, лежит отпечаток первого этапа эксперимента, не давшего ни одного серьезного научного факта, и что второй этап теста может быть проведен некачественно или сфальсифицирован. Отсюда явная очевидность того, что врачи находятся в полной зависимости от фармакологических лабораторий, а, следовательно, и от государства, которое регулирует поступление на рынок медицинских препаратов, устанавливая при этом абсурдные правила тестирования, придавая им форму закона. Что касается второго этапа клинического эксперимента, то он тем более не гарантирует в разумных пределах ни эффективности препарата, который должен поступить на реализацию, ни его безопасности. Самым лучшим доказательством того, что лаборатории уже на протяжении нескольких лет не уверены сами в себе, является тот факт, что большинство из них приступают к третьему этапу — договоренности с лечащими врачами, чтобы знать последствия оказываемого препаратами на пациентов воздействия. Третьим этапом исследования пользуются далеко не все лаборатории из-за разных финансовых возможностей.
Третий этап: факультатив
Существует третий этап, о котором говорят очень редко в медицинской среде. Он не известен широкой публике, а если бы и стал известен, то это по-влекло бы за собой множество вопросов, в частности, о поведении врача по от-ношению к пациенту. В течение нескольких лет отдельные лаборатории предлагают терапевтам и специалистам, практикующим в своих кабинетах, работу, в
некотором роде похожую на деятельность врача-экспериментатора в ходе кли-нических испытаний. Это еще раз доказывает то, что эти лаборатории даже после второго этапа клинических экспериментов сами не полностью уверены в эффективности, безвредности и нетоксичности выпущенных на рынок препара-тов. Представитель компании приходит к врачу и предлагает ему за определен-ную плату прописывать при одних и тех же заболеваниях отдельно взятым па-циентам новый препарат, а других лечить прежними препаратами. При этом врач должен осуществлять наблюдение за экспериментальной группой пациен-тов и отмечать результаты воздействия нового препарата. Свои замечания и предложения он отражает в отчете представителю компании, который затем передает его в лабораторию, изготовившую новое лекарство и над которым она продолжает работать и далее.
Вполне понятно, что подобная практика позволяет проследить судьбу но-вого препарата после первого и второго этапов, и составить представление о возможных нежелательных последствиях его приема в течение продолжитель-ного времени. Таким образом, можно сделать вывод о том, что отдельные меди-каменты, даже после первого и второго этапов исследования, призванных дока-зать их эффективность и безвредность, могут оказаться опасными для жизни пациентов и спустя нескольких месяцев или лет после их употребления.
Между тем любопытно узнать, как же поступит лаборатория, если она по-лучит негативный отзыв врача-практика на тестированный препарат в ходе третьего этапа эксперимента. Об этом можно только догадываться, если учесть, что после третьего (факультативного) этапа с рынка не был изъят ни один из медикаментов. Можно предположить, что на негативные отзывы никто и нико-гда не реагировал, лекарства продолжали начатую карьеру, как будто бы ничего и не произошло. Вот почему можно задать себе вопрос, какой же интерес извлекают лаборатории из третьего факультативного этапа испытаний?
В реальности это может быть своеобразным коммерческим ухищрением, когда проводимые маркетинговые исследования ставят своей целью убедить практикующего врача в надежности предлагаемого лекарства, в том, что препа-рат позволяет достигнуть высокого лечебного эффекта. В конечном итоге ока-зывается, что врач будет стараться прописывать только этот препарат в ущерб другим, от которых он отказался совершенно напрасно. Такое поведение врача поощряется лабораторией-изготовителем.
Врач — легкая добыча фармацевтических лабораторий
В недавние времена врач, изучавший даже поверхностно химиотерапию, знал, как пользоваться максимальным количеством субстанций, необходимых для лечения различных заболеваний и как подобрать перечень составляющих лекарств, необходимых для приготовления рецепта на заказ. В наши дни подоб-ное приготовление лекарств по рецептам невозможно по двум причинам.
1. Преподавание фармакологии и терапии практикуется не на всех меди-цинских факультетах. Высший Совет предлагает начать в отдельных универси-тетах преподавание фармакологии с 3-го курса и продолжать этот предмет до конца 4-го. Но речь идет об индивидуальном желании студентов, так как препо-
давателей для этих дисциплин крайне не хватает. Врач выпуска 1970 — 1990 гг. не способен самостоятельно приготовить лекарство по рецепту.
2. Отпуск по рецептам лекарств, изготавливаемых в аптеках, полностью заменен специальными лекарственными препаратами, которые изготовлены в лабораториях. Так, например, фенобарбитал, прежде входивший в состав всех микстур под общим названием гарденал, предназначался для лечения тревож-ных состояний и нейровегетативных заболеваний. Сейчас этот препарат входит в состав почти 79 лекарств, изготовленных в лабораториях! В подобной ситуа-ции врачу настолько трудно сделать свой выбор, что в лучшем случае он оста-навливается на 4 — 5 видах лекарств, которые предлагают ему лаборатории! Гарденал был пущен в реализацию в 1920 г.!!! Кодеин фигурирует в 64 препа-ратах, аспирин (ацетилсалициловая кислота) — в 60 препаратах, папаверин — в 33 и т.д. На отдельные лекарства существует мода: в один день можно встре-тить, к примеру, в 100 тыс. рецептах одни и те же лекарства, и так может повторяться до 6 мес., а иногда от 2 до 3 лет, тогда как порой не существует никакой необходимости прописывать именно эти медикаменты, а не другие.
Вот таким образом отдельные лаборатории получают огромные прибыли благодаря активной рекламной кампании в пользу малоэффективных лекарств, а иногда и опасных, ятрогенные свойства которых могут проявиться даже после нескольких лет их употребления. Так, к примеру, некоторые противогипертонические, противомикробные и противопаразитарные средства, а также кардиологические или противоревматические препараты способны вызвать пневмопа-тию или всевозможные аллергические заболевания.
Трудный выбор лекарственных препаратов
Ежедневная, порой неуместная, а часто и лживая реклама лабораторий оказывает грубое воздействие на врача. Его роль в качестве агента по прописыванию лекарств становится все трудней и трудней, так как врач находится "погруженным" в огромное количество медицинских препаратов, более или менее эффективных, более или менее опасных, а порой смертельных. Каждый день можно наблюдать, как появляются в продаже все новые и новые лекарства и как утверждаются так называемые более эффективные, чем об-щепризнанные, но выпущенные ранее. Лечащий врач в буквальном смысле этого слова плавает в океане множества медикаментов. И порой он просто-напросто не располагает достаточным временем, чтобы сделать наиболее правильный выбор среди всей той продукции, которую ему предложили. Врач-практик не "сверхчеловек", и ошибки при назначении лекарств возможны всегда.
Либеральное урегулирование проблем
Из сказанного выше становится понятным, что не врач обязан заботиться об урегулировании существующего положения вещей, а государство и Мини-стерство здравоохранения, которые несут ответственность за здоровье нации и должны более серьезно регулировать поступление в реализацию новых медика-ментов. Лаборатории, получающие огромные прибыли (достаточно проанали-зи¬ровать их рекламный бюджет), не должны так легко получать лицензии на реализацию своей продукции, содержащей вредные субстанции, токсичность кото-рых превышает все установленные нормы. Это доказывает и тот факт, что раз-решения, выданные перед 1980 г., были аннулированы из-за выявленных у не-скольких сотен медикаментов сомнительных и довольно опасных побочных действий. Еще необходимо, чтобы в состав комиссии, заседающей в Министер-стве здравоохранения, входили более компетентные специалисты. Но, к сожа-лению, это не всегда так. Врач, принимающий как больных, так и здоровых, обращающихся к нему по вопросам поддержания своего здоровья или лечения какого-либо заболевания, должен пользоваться полной юридической независи-мостью как от государства, так и от лабораторий и нести ответственность за свои профессиональные действия только перед Советом Хартии и своими паци-ентами. Поэтому легко понять, что именно государство, взявшее на себя ответ-ственность за здоровье нации, должно держать под строгим контролем выдачу дипломов врачам и позволять им заниматься лечебной практикой. Но в то же время действия государства в этой области должны в свою очередь также под-лежать ограничению. Оно не должно вторгаться в область, касающуюся исклю-чительно медицины и самих врачей.
Нельзя допускать, чтобы государство само устанавливало расценки кон-сультаций, проводимых каждой категорией врачей, регулировало число врачей, практикующих в секторе социального страхования или частной практики, осу-ществляло контроль над содержанием предписываемых пациентам рецептов, принуждало врачей выписывать только определенный перечень лекарств; со-кращало число исследований в области эхографии, сканографии, радиографии и других; обязывало врачей платить более высокие налоги в социальный фонд, чем представители всех вместе взятых остальных свободных профессий. Необ-ходимо, чтобы оно лишь ограничило число медикаментов, стоимость которых компенсируется Службой социального обеспечения.
Поэтому можно утверждать, что в результате реализации вышеизложенных мер существует посягательство на свободу назначения пациентам медикаментов, что является для врача фундаментальной свободой, а также посягательство на свободу граждан, имеющих право обратиться к врачу за медицинской помощью. Государство не имеет юридического права определять лечебную значимость частной практики потому, что она является свободной, и не имеет никакого права запретить какой-либо личности распоряжаться своим телом так, как ей этого хочется. Подобное посягательство на свободу медицинского корпуса и граждан, являясь абсолютно незаконным, за последние десятилетия и не приобрело бы никакой законной силы, если бы не была создана ошибочная Служба социального обеспечения, которая из-за своих ограничений сама является нелегальной. Начало деятельности этой службы явилось второй причиной потери независимости аллопатической медициной. Если дела пойдут так и дальше, то Служба социального обеспечения вскоре станет как для нации, так и для государства настоящей бездонной финансовой пропастью.

Сговор между государством и лабораториями
В начале XIX в. богиня Разума отказалась от ранее накопленного медицин-ского опыта. Во имя революции, в основном материалистической и механиче-ской, природа, которая не была продуктом человеческого разума, была отодви-нута на второй план. Во имя того же разума было слишком просто продолжать использовать элементарные и примитивные продукты, полученные из растений и камней. Стали пытаться с помощью химии получать те же самые продукты или их эквиваленты, что означало подтверждение превосходства разума над материей. Эта фундаментальная ошибка и подобный образ мышления, которые быстро изменили мир, стали причиной появления и развития фармакологиче-ской промышленности. Теперь речь шла только о синтетической продукции, производство которой с завидным исступлением начали лаборатории всего ми-ра. Производилось неизвестно что и неизвестно как, но лишь с единственной целью — извлечь как можно больше прибыли. Как и при всяком промышлен-ном производстве, быстро встала проблема поиска рынков сбыта. Потенциально неисчерпаемый рынок открывался перед алхимиками нового поколения и перед их продукцией. Уже были готовы продавцы — аптекари, еще продолжающие заниматься своими научными изысканиями, оставалось только найти менеджеров и дилеров, которые бы взялись за реализацию бесчисленных и дорогих ингредиентов. Но это было относительно легким делом. Медицина еще находилась в собственном поиске, не зная, каким святым посвятить себя после многовековых экспериментов, невежества и огромных претензий. Официальная аллопатическая медицина полностью выхолостила принципы Гиппократа, даже не сохранив их духа и формы. Она блуждала на протяжении нескольких столетий в поиске какой-то терапевтической истины, которая от нас без конца ускользала. С помощью сарказма, клеветы и других неквалифицированных методов она боролась против тех, кто не принадлежал к Академии медицины или не желал подчиняться ее правилам. Еще в начале 1835 г. она оспорила значение нового "ганемановского" терапевтического метода, благодаря которому многим больным было возвращено утраченное здоровье. Официальная аллопатическая медицина стала для владельцев фармакологической промышленности, производящей химические препараты на основе синтеза, очень ценным помощником в получении прибыли во всех ее формах. Можно было рассчитывать, в крайнем случае, на аптекарей и фарма-цевтов, которым уже ничего не оставалось, как стать простыми продавцами продукции, разработанной и выпущенной промышленностью, при этом владельцы лабораторий не отказывались и от услуг бакалейщиков и торговцев товарами фармацевтического назначения.
В США и некоторых скандинавских странах медикаменты продаются в специализированных Drug Stores лицами, не имеющими диплома фармацевта! Но то, что казалось прежде немыслимым, стало реальностью - врачи сами стали приносить большие прибыли лабораториям, реализуя их продукцию. Не прини-мая никакого личного участия в предварительных экспериментах, доверяясь лживой рекламе, которая их ежедневно окружает, врачи прописывают своим пациентам множество химической продукции, которая сама способна вызвать ятрогенные заболевания. Между прочим, термин "ятрогенный" был изобретен самой аллопатической медициной для обозначения особо нежелательных, опасных и токсичных препаратов синтетического происхождения, не имеющих ни-чего общего с субстанциями природного происхождения. Произведенные из веществ неизвестного происхождения, они являются мертвыми элементами, а введение в живой организм чужеродных химических веществ вызывает их от-торжение. Подобное отторжение, к сожалению, не проходит бесследно, без поражения органов. В живом организме химической продукции противостоит природный лечебный механизм, который является продуктом природы. Вполне вероятно, что в течение эволюции наш организм впитал в себя структуры миро-вой Вселенной, и потому существуют такие феномены, как электромагнитное поле, вибрационный резонанс, согласованность между растением и человеком, между камнем и металлом, а также между самими человеческими существами.
Таким образом, большинство врачей, окруженных огромным количеством фармацевтической продукции, в свою очередь сами порой перегружают своих пациентов невообразимым количеством дорогостоящих токсичных препаратов. Они слепо доверяют утверждению рекламных проспектов о безвредности про-дукции, проверенной лабораторией в ходе так называемых тестов. Хотя с характеристикой каждого лекарства они могут ознакомиться в медицинском словаре Видаля, в котором указаны нежелательные побочные действия всех выпускаемых в продажу медикаментов. Однако в этом словаре можно встретить и предупреждения о некоторых препаратах, разрекламированные лечебные свойства которых не смогли быть проверены в ходе клинических тестов! Как же могло произойти, что такие лечебные препараты поступили на рынок и продолжают до сих пор находиться в продаже? Однако случается и так. Во Франции для лечения различных форм заболеваний врач использует в своей практике до 800 указанных в перечне медикаментов. Отдельные государства ЕС располагают перечнем до 12 тыс. лекарств, а в среднем - до 10 тыс. Не все лекарства такого огромного количества могут пройти тестирование.
Всемирная организация здравоохранения уже неоднократно заявляла о том, что для лечения большинства болезней достаточно располагать 200 видов медикаментов. Но при таком избытке уже выпущенных лекарств никто не знает, какие сложные химические реакции происходят в организме вследствие приема тех или иных медикаментов, предписанных лечащим врачом. Любое взаимодействие между опасными химическими субстанциями может вызвать взрывоопасную ситуацию. И так происходит ежедневно. И это не могут заранее предвидеть ни врачи, ни лаборатории. Кроме того, чем сильнее воздействие медикаментов, тем это опаснее для пациентов. Как показали исследования во Франции, причиной 1/4 всех случаев госпитализации явилось употребление отдельных видов лекарств (Камий Жорж Вермут, химик, "Американская нау-ка", декабрь 1978 г.)
Однако Ж. Вермут был далек от истины. Он не учитывал количества отрав-ленных, с подорванным здоровьем пациентов, которые еще не госпитализиро-ваны, а остались дома один на один с серьезными заболеваниями. Отсюда мож-но сделать вывод, что насчитывается не 1/4 больных в результате приема опас-ных лекарств, а скорее 1/3, если не больше. Более того, отдельные пациенты, пережив период временного ослабления заболевания, через некоторое
время снова могут почувствовать недомогание, которое сопровождается непредвиденными осложнениями, об изначальном происхождении которых никто даже и не подозревает. Профессор Пьер Симон, который преподает фармаколо-гию в Госпитале Питье-Сальпетриер, в 1982 г. заявил: "Когда врач прописывает больному одно лекарство, то он знает, на что он идет; когда два, то он еще в состоянии предвидеть их взаимодействие; начиная с трех, он уже не знает, что может произойти". Всемирная организация здравоохранения установила, что число смертных случаев, связанных с употреблением медикаментов, составляет 3 %, что соответствует 17 тыс. (столько умирает во Франции за 1 год). Это на-много превышает количество несчастных случаев на дорогах и значительно выше числа умерших от инфекционных болезней. Стоит также заметить, что химические субстанции, содержащиеся в отдельных медикаментах, соединяют-ся с химическими элементами, встречающимися в продуктах питания, и никто точно не знает, какие могут быть последствия при подобном взаимодействии. К примеру, химические субстанции медикаментозного синтеза + нитраты + пес-тициды + фунгициды + консерванты + красители. Таким образом, налицо слож-ная формула опасности.
Мы только что привели ряд причин, указывающих на опасный характер профессии врача. Отдельные читатели могут возразить, что термин "опасный" слишком преувеличен и что, в конце концов, эта профессия не такая уже и пло-хая, как хотелось бы некоторым...
Мне кажется необходимым напомнить следующее: согласно исследованию, проведенному во Франции Советом Хартии и опубликованному в январе 1990 г., оказывается, что 20 тыс. врачей не имеют никакой клиентуры или вообще безработные. Среди 150 тыс., имеющих клиентуру, 45 тыс. проводят менее пяти приемов в день. На доход от этого они не в состоянии прожить. Остается 105 тыс. специалистов и терапевтов, которым удается получить доход от своей практики. Из статистических данных Национальной кассы страхования болезней видно, что из 64 тыс. терапевтов более 20 тыс. имеют доход, равный (или ниже) обязательному тарифному уровню (SMIC), что среднегодовой доход одного терапевта составляет 390 тыс. французских франков. Таким образом, за минусом налоговых издержек и социальных отчислений месячный доход его составляет 15 тыс. французских франков. И только некоторым хирургам, рентгенологам и специалистам удается заработать больше денег, но нужно не забывать, что им необходимо еще покупать необходимые для работы оборудование и материалы.
Как мы к этому пришли?
С финансовой точки зрения профессия врача не представляется очень опасной. Главной причиной ее опасности является галопирующая демография, поражающая медицинский корпус на протяжении вот уже нескольких десятилетий; феномен, порождающий множество других феноменов, о которых я выше уже рассказывал, но в данном случае речь идет о западноевропейском случае, который мог бы и не произойти. Действительно, подобное зло могло бы и не возникнуть, если бы врачи, во-первых, соблюдали неписаное правило: терапевт направляет больного к специалисту, специалист — к хирургу и затем, все в обратном порядке. А во-вторых, если бы активные врачи, которых еще в 1960 г. насчитывалось 36 тыс., располагая ограниченным числом медикаментов, про-писывали бы с достаточным обоснованием и в разумных количествах наиболее эффективные и легко усваиваемые лекарства, то подобное могло бы и не про-изойти.
Вот как раз в 60-х годах появившиеся на рынке антибиотики совершили чудо при лечении некоторых серьезных заболеваний. И с этого же времени кор-тизон, а также его производные были отнесены в разряд чудесных лекарств. Пациенты поверили в это чудо. В 1979 г., то есть 19 лет спустя, число активных врачей уже составило 107 тыс., и они продолжали прописывать без каких-либо изменений антибиотики и кортизон. Но некоторые врачи, в частности доктор Анри Прадаль, в 1974, 1975 и 1977 гг. стали говорить об опасностях, которые таили в себе часто назначаемые медикаменты (Анри Прадаль — доктор меди-цины и токсикофармакологии). Последний его труд — "Новый справочник по медицинским препаратам" — появился в 1980 г. В результате его опубликова-ния многие лаборатории подали на А.Прадаля в суд. Все книги нескольких со-тен тысяч экземпляров были быстро раскуплены. В результате миллионы чита-телей смогли осознать ту опасность лекарств, которые им прописывают семей-ные врачи. 1970 и 1980 гг. были годами, когда на мировом уровне разыгрыва-лись целые драмы, которые широко освещала пресса, вызванные некоторыми лекарствами, поступившими в реализацию (парацетамол, орабилекс, метаква-лон, хлорамфеникол, трилерган, пронап, плаксин и ряд других). Дей-ствительно, кроме вышеперечисленных (в том числе и талидомид) сотни других также вызвали смертельные исходы.
Широкая публика, шокированная в первое время, стала проявлять бдитель-ность и терять доверие к расхваливаемым целебным качествам аллопатических препаратов. Она стала все больше обращаться к менее агрессивным лекарствам. В течение 10 лет, в то время как численность медицинского персонала продол-жала расти — со 107 тыс. до 170 тыс., то есть на 59%, количество больных так-же продолжало расти — с 40 до 50%, они стали отворачиваться от официаль-ной аллопатической медицины, принося большую прибыль сторонникам более щадящей медицины. Следовательно, не только демографический фактор стал причиной резкого падения авторитета аллопатической медицины, но также и потеря уважения к ней со стороны пациентов, что было вызвано необдуманным назначением врачами опасных для их здоровья медикаментов.
Лаборатории, доказывая свое полное безразличие ко всем разворачиваю-щимся драмам, вызванным их опасной продукцией, устремились без оглядки к новым "амбразурам". Наступил период процветания таких новых субстанций, как транквилизаторы, антидепрессивные и противогипертонические средства, всевозможные диуретики, антагонистмы кальция, бета-блокаторы и ряд других препаратов, предназначавшихся для лечения заболеваний, вызванных специфи-ческими условиями, соответствующими нашему образу жизни в индустриаль-ном обществе. С 1980 по 1990 г. врачи очень обрадовались появлению новых препаратов и стали назначать их. Результаты не заставили себя ждать: сегодня установлено, что большинство из этих медикаментов бесполезны, опасность их может сказаться в течение 10 лет. Некоторые из них вызывают, особенно у пожилых людей, серьезные заболевания, перерастающие в хронические, тогда как достаточно простого режима питания, чтобы излечить подобный вид болезней, вызванных цивилизацией.
В результате работы тех врачей, которые используют в своей медицинской практике бесполезные и опасные медикаменты, аллопатическая медицина пе-реживает период потери к ней всякого уважения. Эти медикаменты, восхваляе-мые фармакологическими лабораториями, совершенно безрассудно назначают-ся врачами, которые тем самым берут на себя всю ответственность за возмож-ные последствия применения опасной продукции. А подобная ответственность обязательно включает в себя положительную или отрицательную оценку паци-ентами работы врача. И сегодня оказывается, что такая оценка является отрица-тельной. А отсюда и потеря вероятности того, что официальная медицина и ее представители смогут когда-нибудь вновь поднять свой былой авторитет. По-добный процесс кажется необратимым. Мы находимся в состоянии настоящего химиотерапевтического загрязнения.

ГЛАВА 4
ХИМИЧЕСКОЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ И ЕГО
ПОСЛЕДСТВИЯ
Организм любого индивидуума в период своего формирования подвергает-ся прямому или косвенному воздействию всех химических субстанций, которые он употребляет в своей повседневной деятельности. Они оказывают влияние на характер и форму восприятия индивидуумом окружающего мира и его сознание.
Согласно этому утверждению большинство таких продуктов ежедневного употребления, как чай, кофе, кока-кола, алкогольные напитки, хотя и не при-числяются к наркотикам, но по своему содержанию не далеко от них ушли. Действительно, если граждане приобретают вышеперечисленные продукты, то только потому, что общество, к которому они принадлежат, повседневно, чаще всего с раннего детства, внушает им необходимость их употребления во имя каких-то ошибочных принципов.
Такую же характеристику можно дать и медикаментам. С помощью непре-рывной и хорошо организованной рекламы фармакологические лаборатории оставляют за собой право санитарного воспитания населения. При этом если лаборатории можно представить в роли дирижеров оркестра, то можно согла-ситься с тем, что врачи великолепно справятся с функциями исполнителей. А что касается публики, то ей остается довольствоваться только музыкой, которая не располагает ни к хорошему самочувствию, ни к снятию психического напря-жения, ни к улучшению здоровья. Щедро распространяемая среди населения музыка будет скорее способствовать возникновению патологии восприятия звуков, которая повлечет за собой всевозможные заболевания, порой очень серьезные. Все без исключения медикаменты и все наркотические средства, разрешенные законодательством или нет, представляют большую опасность из-за их химического происхождения, они отрицательно воздействуют на жизненные основы и функции живых организмов. Организмы представляют собой замкнутый мир, в который не должны проникать химические субстанции синтетического происхождения, молекулы, которые ему абсолютно чужды. Если эти субстанции все же проникают внутрь организма, то он пытается их вывести обратно через секреторные выводные протоки, не без поражения внутренних органов. А если все-таки от них не удается избавиться, то попавшие в организм субстанции накапливаются в различных органах и тканях, вызывая, таким образом, нарушения защитных функций и открывая дорогу многочисленным заболеваниям. Аллопатическая медицина, прописывая пациентам опасные токсические лекарства, таким образом, дополняет те химические субстанции, которые уже находятся в изобилии в продуктах питания, напитках, в атмосфере.
Фармакологическое загрязнение стало реальностью. Ввиду того, что отдельные врачи щедро снабжают своих пациентов лекарствами, существует прецедент медикаментозного перенасыщения. Поэтому нельзя отрицать нарастание попу-лярности самолечения и чрезмерного употребления лекарств по инициативе самих пациентов.
Фармакологический надзор
В 1970 г. во Франции было настолько большое количество несчастных слу-чаев, вызванных чрезмерным употреблением медикаментов, что в стране начали создаваться разрозненные центры по борьбе с интоксикацией. Поскольку эти небольшие группировки стали беспокоить большое количество представителей медицинского и фармацевтического мира, то врачи и фармацевты были вынуждены принять ответные меры с целью заставить их замолчать и избежать постоянных неприятностей, которые могли нанести им непоправимый ущерб. Они решили как-то "сгладить" сложившуюся ситуацию, создав Национальный центр фармакологического надзора.
Руководствуясь законодательными актами еще 1901 г., в январе 1974 г. бы-ла создана государственная, бесприбыльная ассоциация. Вскоре, 2 декабря 1976 г., эта ассоциация была вынуждена утвердить свои уставные документы в соот-ветствии с приказом министра здравоохранения госпожи Вайль, которая несла ответственность за фармакологическое состояние Франции. Таким образом, было принято решение создать:
— Госпитальные центры фармакологического надзора;
— Национальный центр фармакологического надзора;
— Техническую комиссию фармакологического надзора.
Теперь приведу небольшой исторический очерк относительно формирова-ния вышеперечисленных структур. Национальные хартии врачей и фармацевтов совершенно ошибочно считают, что учредителем данной ассоциации был их непосредственный руководитель. Но факты подтверждают обратное, а именно то, что ассоциация была создана силовым, принудительным методом.
Между январем 1974 г., датой учреждения Национального центра фарма-кологического надзора (НЦФН), и декабрем 1976 г. (датой вмешательства гос-пожи Вайль в этот процесс) прямо в адрес госпожи Вайль, минуя Комитет фар-макологического надзора, поступило большое количество писем, в которых выражалась обеспокоенность большим количеством заболеваний, несчастных случаев и смертей, вызванных потреблением некоторых лекарственных препаратов. Именно в этот период времени госпожа Вайль принимает решение учредить "для большей пользы" подразделение фармакологического надзора в национальном масштабе.
Центр фармакологического надзора
"Париж, 4 февраля 1977 г. НЦФН, созданный в январе 1974 г., 2 февраля собрался на Генеральную ассамблею вместе с делегатами Национальных хар-тий врачей и фармацевтов, к которым присоединилась группа центров по борьбе с интоксикацией и Национальный профсоюз работников фармакологи-ческой промышленности. В основу повестки дня ассамблеи был поставлен во-прос об изменениях и дополнениях к учредительным документам ассоциации в соответствии с приказом от 2 декабря 1976 г., подписанным министром здра-воохранения ".
В действительности же еще в 1970 г. именно общественное объединение по борьбе с интоксикацией приняло решение по организации борьбы против лабораторий, изготавливающих медикаменты, опасные для здоровья людей и животных. Это общественное объединение основали частные лица, не имеющие никакого отношения ни к врачам, ни к фармацевтам. Поэтому не верно было бы утверждать, что НЦФН, основанный в январе 1974 г., объявил известную войну лабораториям по настоянию национальных хартий врачей и фармацевтов. Более того, сотрудничество с Национальным профсоюзом работников фармакологической промышленности не принесло никакой пользы в этой борьбе. Потребовался авторитет госпожи Вайль, чтобы достичь какого-то соглашения...
НЦФН – государственная ассоциация, созданная на основе законодатель-ных актов от 1 июля 1901 г. и финансируемая четырьмя учредителями, выпол-няла параллельно те же функции, что и госпитальные центры фармакологиче-ского надзора. Информация, поступающая в НЦФН, собиралась, придерживаясь медицинской этики, с помощью сигнальных карточек, распространяемых по-средством порядковых бюллетеней. Эти карточки были взяты на вооружение после детального изучения моделей, используемых в других странах. Оконча-тельная обработка поступающей информации была возложена на научный ко-митет НЦФН. К исходу 31 декабря 1976 г. в адрес НЦФН поступило 472 он-кольные карточки и 110 писем с информацией о нежелательных последствиях, связанных с употреблением медикаментов, не считая отчетов по результатам расследований по висмуту и резерпину, которые оправдывали рассылку цирку-ляров.
Новая организация фармакологического надзора отныне включает:
— госпитальные центры фармакологического надзора, на которые возло-жена обязанность по сбору всей поступающей из госпитальных служб информации обо всех серьезных случаях, связанных с употреблением фармацевтической продукции, и проведение инспекторских проверок в национальном масштабе;
— Национальный центр фармакологического надзора, перед которым сто-ит задача сбора и обобщения всей информации обо всех вредных по-бочных действиях используемых медикаментов. Имеющуюся информа-цию Национальный центр обязан передавать Технической комиссии фармакологического надзора.
В свою очередь Техническая комиссия фармакологического надзора оце-нивает степень правдивости информации, полученной Национальным центром, и в случае необходимости приступает к необходимым проверкам.
Для успешной работы НЦФН очень важно, чтобы в его адрес поступало как можно больше информации: врачи, фармацевты, хирурги, дантисты и акушерки имеют простой и эффективный способ передачи своих наблюдений через сигнальные карточки, которые хранятся в новой организации и, как и в прошлые годы, их данные вписываются в специальные бюллетени.
Однако НЦФН сможет выполнять свое предназначение лишь в том случае, если к нему будет поступать вся информация о случаях, имевших место как в больницах, так и в частной практике.
Почему политики должны нести ответственность за медикаментоз-ное загрязнение
Самые крупные лаборатории международного масштаба изготавливают не только медикаменты, но в том числе и продукцию для аграрного сектора. Дру-гими словами, жертвами химического загрязнения становятся не только люди, но также и животные, растения, почва, реки и моря, воздушная атмосфера. Если в ближайшие годы не будут приняты соответствующие меры, то экологическое равновесие будет нарушено и всей нашей планете угрожает загрязнение и ис-чезновение целых видов. Будут ли приняты какие-либо меры? В том, что этого не произойдет, можно даже не сомневаться: и действительно, лаборатории и химические предприятия представляют собой государство в государстве. Мо-нополии, существующие в нашем обществе, насильно навязывают в большом количестве свою продукцию, используют в своих собственных интересах госу-дарственные структуры, фиктивно защищающие окружающую среду под фла-гом "правового государства", а на самом деле способствуют концентрации бо-гатства и власти в руках монополий. Постепенно, в течение нескольких лет, а особенно после второй мировой войны, монополии добились мощного финан-сового подъема. Кроме того, все это время они находились под государствен-ным покровительством, так как способствовали экономическому процветанию и обеспечению трудовой занятости. Вот почему государства, хотя и прекрасно осознающие опасность загрязнения, открывали перед ними поле деятельности и даже всячески поощряли продолжение опасного производства. Никакое госу-дарство никогда не возьмет на себя ответственность за организацию активной борьбы против химического загрязнения, вызванного производственной дея-тельностью лабораторий и химических предприятий. Если бы вдруг и были приняты драконовские меры в отношении вышеупомянутых предприятий и это стало бы известно широкой публике, то в таком государстве среди населения началось бы волнение и настоящая паника. Можно с полным основанием утверждать, что никто не захочет разрушать жизненно важные секторы своей экономики, создавая тем самым прецедент для серьезного кризиса в основных секторах своего промышленного производства. В короткое время исчезло бы несколько тысяч процветающих предприятий: не только лаборатории, но в том числе и предприятия агропромышленного сектора, сельскохозяйственные пред-приятия и жи-
вотноводческие комплексы, туристические фирмы и ряд других. Оказался бы пораженным огромный экономический организм. Государство не замедлило бы оказаться банкротом. Ни одно правительство, к какой бы нации оно не принад-лежало, никогда не рискнет поставить на карту экономическое и политическое равновесие своего государства ради сохранения здоровья сограждан.
Загрязнение кажется необратимым в ближней и даже в отдаленной пер-спективе. Далеко идущие экономические планы стоят перед руководителями высокоиндустриальных государств и им необходимо их защищать. Вот почему можно утверждать, что форма капиталистического способа производства, в том числе и коллективного в отдельных странах, постепенно ведет к уничтожению всех своих сограждан потому, что она базируется на материализме. А загрязне-ние в таком случае должно рассматриваться как возмездие за приобретенный материальный прогресс, и нет никаких оснований полагать, что оно когда-нибудь будет остановлено. Никто и никогда не попытается его ограничить. В этом смысле большинство экологов рассматриваются как сторонники утопиче-ских течений, а их разнообразную деятельность рассматривают не иначе, как удары шпагой в мутную воду предпринимательской деятельности транснацио-нальных химических и фармацевтических компаний. Эти многонациональные компании пришли к власти на всей планете и сформировали внутри правитель-ственных органов всех индустриальных стран собственные группы поддержки. Подобные структуры можно встретить и в третьих странах, где можно дешево использовать исходный материал для выпуска своей продукции. Лаборатории и химические предприятия международного масштаба, благодаря фантастиче-ским финансовым средствам и покровительству со стороны государств, в которых находятся их предприятия, полностью контролируют политическую власть, о чем даже не подозревает большинство рядовых граждан. Эти промышленные корпорации, основной целью которых была и остается прибыль, а не благосостояние человечества, благодаря привилегиям, которыми они пользуются, и с целью их сохранения осыпают в буквальном смысле золотым дождем правительства различных государств, щедро финансируют избирательные кампании, в том числе и на самом высоком государственном уровне.
Воротилы химической, фармакологической промышленности и агропро-мышленного сектора подготовили что-то похожее на заговор, что можно срав-нить с настоящим геноцидом. В действительности, и я повторюсь, монополии, руководствуясь исключительно только прибылью, жестоко эксплуатируют ма-териальные и людские ресурсы, не обращают абсолютно никакого внимания на окружающую среду, ее загрязнение и возможные последствия для живых орга-низмов. Рано или поздно они сотворят из рода человеческого исчезающий био-логический вид, какой они уже сделали за последнее десятилетие из растений и животных. Планета и ее основные ресурсы находятся в руках небольшой горст-ки индивидуумов, самое большее – нескольких десятков. Все это полностью ускользает от внимания широкой публики, от которой это скрывается средства-ми массовой информации, находящимися под контролем тех же самых лично-стей или просто-напросто под контролем тех, кто является собственником этих самых СМИ. Что касается рекламы, информации или дезинформации, то во все
времена они всегда служили своим собственным интересам, старались не по-зволять независимым журналистам высказывать свое мнение о тех или иных акциях или о качестве той или иной продукции. Так, к примеру, произошел известный скандал с зараженной кровью во Франции. Если независимые журналисты не взялись бы за расследование этого инцидента, то он никогда не стал бы достоянием общественности и никогда виновные в этом медики и политики не предстали бы перед судом. Но существует и другая сторона медали. На протяжении последних лет мы являемся свидетелями манипуляций общественным мнением в ходе грязной игры некоторых журналистов и ученых, которым за это щедро платят и которые нас заставляют поверить в постепенное исчезновение озонового слоя и в то, что подобное исчезновение вызовет настоящую планетную катастрофу. Некоторые ученые в области медицины дошли даже до того, что в рассеивании озона из околоземной атмосферы видят основную причину появления СПИДа!!! В действительности, одно из американских промышленных объединений, причем не самых маленьких — группа "Dupont de Nemoure" приняло решение о прекращении производства препарата, известного под названием "C.F.C." и замены его в пользу более дорогостоящих лекарств, на которые она приобрела патенты. Совершая подобное действие, "Dupont de Nemoure" стояла, прежде всего, на стороне интересов и требований экстремистских экологов. Таким образом, в течение 20 последующих лет это промышленное объединение получит доход в несколько миллиардов долларов за разработку и продажу заменителей "C.F.C." В структуру этой многонациональной группы входит небольшая организация, перед которой стоит задача завоевать экономическую и политическую власть на всей планете. В ядро этой организации входит 10 человек, деятельность которых щедро финансируется. Это ядро курирует несколько сотен человек, которые были направлены во многие государства нашей планеты и которые, бесспорно, заняли ключевые посты в экономической и политической жизни этих стран. Чтобы облегчить понимание изложенного, достаточно представить себе следующую картину: представьте себе на карте мира огромного спрута, логово которого расположено в США, и исходящие от его тела мощные и очень длинные щупальца, обхватившие большую часть индустриальных государств. Каждый из щупалец сжимает один из ключевых секторов национальной эко-номики, а именно:
— энергетический сектор: нефть, атомную энергетику, морской, воздуш-ный и наземный транспорт;
— химическое производство (удобрения, пестициды, фунгициды, химика-ты против сорняков, красители);
— промышленное производство медикаментов, вакцин, косметики;
— производство медицинского оборудования (сканеры, аппараты для эхо-графии и рентгенографии, кобальтовые бомбы, хирургическое оборудо-вание и т.д.);
— сельскохозяйственный сектор (семенной фонд, удобрения, сельскохо-зяйственный инвентарь);
— агропромышленный сектор (переработка сельскохозяйственной про-дукции).

124

И это не все: множество щупалец этого гигантского спрута охватывает:
— литературный мир и мир искусства;
— кинематограф и телевидение;
— печатные органы — газеты и журналы.
Можно привести много известных имен, которые за хорошую плату иполь-зуют свою славу в артистическом мире для рекламы на телевидении промыш-ленной продукции низкого качества. Это касается вакцин, пищевых масел, зуб-ной пасты с фтором, которые не впитываются слизистой оболочкой десен.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что лаборатории хорошо нау-чились руководить пагубным процессом постоянного информационного давле-ния на общественное мнение, которому они пытаются внушить, что белое есть черное и наоборот. Для того чтобы капкан окончательно захлопнулся и чтобы иметь возможность совершенно спокойно осуществлять свою черную деятель-ность, эти предприятия расставляют преданных им людей в крупных банках и международных финансовых структурах. Приведу один из примеров: все знают, что три основных столпа мировой химической и фармацевтической промышленности являются швейцарскими: Sandoz, Ciba Geigy, Hoffmann-La Roche. Разумеется, что швейцарское государство и банки этой страны оказывают им всяческую поддержку и стоят на их стороне в случае проведения каких-либо темных махинаций. Швейцарской общественности стали известны потрясающие данные относительно участия банков в работе советов директоров различных химических и фармакологических предприятий. Идет процесс взаимного сращивания огромных административных советов корпораций и банков (Урс Хаймоз, "Молчание денег" с.69 и 77).
В своей книге "Власть швейцарских банков" (издательство "Тан Актюэль", 1982) Жан Сонье пишет: "В книге памяти Цюрихского университета при-водятся данные переписи числа высоких постов, занимаемых администраторами, директорами и генеральными директорами трех наиболее крупных банков в административных советах химической и фармакологической индустрии за период 1972—1974гг.:
Союз швейцарских банков — 600,
Объединение швейцарских банков — 520,
"Швейцарский кредит" — 510.
То есть 1630 различных руководящих должностей. Факты подтверждают, что банки контролируют лаборатории, а последние контролируют банки и дру-гие различные организации, которые не имеют ничего общего ни с фармацевтикой, ни с химической продукцией. Становится очевидным, что тот, кто удерживает подобную экономическую власть, имеет значительное, если не сказать тотальное влияние, и на другие сферы, в частности политическую.
Что касается организации, которая контролирует многочисленные много-национальные корпорации, то можно легко себе представить, что благодаря своей финансовой мощи и тайной деятельности в международном продовольст-венном секторе, она в течение нескольких лет превратилась в наднациональную политическую силу. Именно эту цель и преследовали ее учредители. Таким образом, спрут, который создали эмигранты, выходцы из США, породил чуть ли
ни в каждом государстве себе подобных спрутов: французского, швейцарского, немецкого, английского, голландского и т.д., удерживающих ключевые секторы в экономике и политике соответствующих государств. Следующий пример по-зволит понять еще одну закономерность - то же, что происходит в химической и фармакологической индустрии, отмечается и в международном продовольст-венном секторе: шесть многонациональных корпораций делят между собой 90% мирового рынка зерновых. Вот эти шесть многонациональных компаний:
— Cargill (Tradax), учреждена в Миннесоте, 140 филиалов в 36 странах,
30 тыс. служащих, монополия на семена всей кукурузы, выращиваемой в мире;
— Continental American (группа "Fribourg"), офис расположен на Парк Авеню, 277, в Нью-Йорке, филиалы в Гваделупе, Эквадоре, Ливерпуле, Техасе и Пуэрто-Рико;
— Louis Dreyfus занимает третье место в мире, обрабатывает лес в Южной Америке, проводит ирригационные работы на Среднем Востоке, содер-жит рестораны во Франции, отели в Бразилии, занимается недвижимо-стью в США;
— Andre (Швейцарская фирма из Женевы);
— Alfred Teopfer, холдинг, специализирующийся на импорте европейских товаров;
— Bunge et Born, по кличке "Спрут", офис расположен на Авениде де Майо в Буэнос-Айресе. Компанию возглавляют Жорж Барн и Марио Хирш.
— Торговля какао находится в руках двух британских фирм.
— Монополия на сахар сохраняется за четырьмя фирмами; одна из них французская — "Сахар и продовольственные товары".
Подобно тому, как несколько десятков монополий делят между собой ми-ровой рынок продовольственных товаров, несколько десятков лабораторий и химических предприятий господствуют на рынке здоровья. Вауег, к примеру, господствует в шести секторах индустрии: сельском хозяйстве, общественном питании, фармакологии, промышленном производстве, полимерной продукции, производстве информационной техники. К таким магнатам можно причислить "Санофи" (Sanofi) и большинство таких трастовых кампаний, как Ciba Geigy, Hoffmann-La Roche, Hoechst и другие.
Создается впечатление, что все население планеты со дня своего рождения и до последних дней своей жизни полностью зависит от деятельности всех этих лабораторий.
Хорошо известно, что политические деятели, являясь, как правило, неком-петентными в большинстве областей, если это касается науки и ее практического приложения, окружают себя различными научными экспертами. И, как правило, эти эксперты, составляющие костяк групп поддержки, подчиненных химическим и фармакологическим трастам, всегда выражают интересы своих патронов и никогда не упускают возможности оказать им очередную услугу. Если какой-нибудь опытный политик посчитает, что эксперты не правы и переходят дозволенные границы или пытаются его об-мануть, а экспертам об этом стано-
вится известно, то тогда в ход пускает все свои рычаги та компания, которой принадлежит эксперт. Она пытается обойти политика всеми возможными неза-конными средствами: взятками, нефинансированием его избирательной кампа-нии и т.д.; в том случае, если политик пытается упорствовать, траст не гнушается и наглым шантажом. Но не нужно питать иллюзий: как правило, политик поддается влиянию... И в таком случае порой происходят катастрофы.
Так произошло с быстрым увеличением числа атомных электростанций, знаменитых турбореактивных самолетов, продажей оружия в Ирак, с продажей таблеток, и совсем свежий случай - с реализацией препарата "AZT" Это лекар-ство, предназначенное для борьбы со СПИДом, как оказалось на самом деле, только ускоряло уход несчастных больных СПИДом в иной мир.
Но пока речь шла только о примерах второстепенной важности. В деле о зараженной крови было все: и ошибочные дискуссии, и фальшивый процесс. Если политики приняли решительные меры для изменения ситуации слишком поздно, то причина в том, что именно эксперты с молчаливого согласия мини-стров способствовали тому, чтобы именно институту Пастера, 47 % акций которого находятся в руках государства, было предоставлено право тестирования крови по французской методике. По этой причине было отказано американской методике тестирования крови Abbott. Вся эта история связана с большой суммой денег, с желанием извлечь большую прибыль. Было отказано, в том числе и интересным предложениям двух американских лабораторий, предлагавших продать подогретую кровь. Однако было стремление поддержать только французскую методику тестирования. При этом учитывались и огромные финансовые интересы: несколько сотен миллионов долларов.
Во время войны, которая была объявлена между профессорами Галло и Монтанье из-за спора о приоритете открытия вируса СПИДа, пострадали не только эти два человека, американский институт NIH* и французский Инсти-тут Луи Пастера, но и политические деятели обеих стран. Причиной этого стало экономическое соглашение, подписанное между Францией и США во время визита господина Ж. Ширака в США. Справедливое разделение процен-тов от продажи патента на тестирование эффективности нового препарата легло в основу этого соглашения. Но почему текст этого соглашения так и не стал достоянием французской общественности? Драма во Франции с зараженной кровью представляет собой яркий пример причастности политических деятелей к принятию хороших или плохих директив, относящихся к области здравоохранения. Эта драма лишний раз подчеркивает их зависимость от лабораторий, научно-исследовательских центров и других органов, которые оказывают прямое или косвенное влияние на изменение санитарного состояния населения страны.
Если верить Мишелю Массене, государственному советнику, автору про-изведения "Передача иммунодефицита (СПИДа), административным путем" (издательство "Альбен Мишель",1992), один из обвиняемых, доктор Ру, заявил, что премьер-министр с помощью своих служб снял 160 млн. франков со счетов генеральной дирекции научно-исследовательских работ в области медицины. На что же были израсходованы все эти средства? Экономия премьер-министра на подогреве законсервированной крови составила 40 млн. франков (отказ был направлен двум американским лабораториям). Он захотел сэкономить в течение двух лет еще 200 млн. франков на разработке новых тестов (был отклонен американский тест Abbott для того, чтобы дать возможность Институту Луи Пастера самому заняться этими исследованиями). Известна ли истинная цена всех этих знаменитых экономии? По утверждению уже умерше-го премьер-министра господина Берегового пострадавшим вследствие этой трагедии необходимо выплатить компенсации на сумму от 17 до 30 млрд. франков.
И в качестве заключения: ради того чтобы сэкономить 240 млн., государст-во вынуждено теперь будет выплатить пострадавшим около 25 млрд. франков.
Премьер, возглавлявший правительство в мае 1985 г., поручил своему со-ветнику Франсуа Гро, бывшему сотруднику Института Луи Пастера, курировать все научные исследования, связанные со СПИДом. Собрание, состоявшееся 9 мая 1985 г. под председательством этого советника, приняло решение отказать лаборатории "Abbott" в проведении исследовательских тестов, так как институт Пастера не был еще готов к проведению тестов по французской технологии. В июле 1985 г. премьер-министр Лоран Фабиус заявил, что тесты обязательно начнутся не позднее августа текущего года. Что говорить о госпоже Жеоржине Дюфуа, министре социального обеспечения, которая во время пресс-конференции 25 октября 1985 г. заявила, что во Франции разработано чудесное лекарство против СПИДа — циклоспорин!!! Однако все врачи западноевропейских государств, в том числе и средства массовой информации, узнали, что один из двух тестированных больных вскоре умер, и госпоже Ж.Дюфуа пришлось в буквальном смысле замолкнуть. Провал был полным. Поэтому вполне логично встает вопрос, какая из лабораторий финансировала настолько небрежно проведенное клиническое испытание и как госпожа Ж.Дюфуа могла поддаться такому влиянию. Если бы эта афера удалась, то можно себе представить величину доходов, которые извлекла бы лаборатория, изготовившая циклоспорин! В этом деле с зараженной кровью ответственность ложится полностью на политиков (мужчин и женщин). И действительно, постановление от 23 июля 1985 г., подписанное премьер-министром, все-таки не запретило использование неподогретой крови, предназначенной для переливания. Кроме того, нужно отметить, что все понесенные затраты никогда не будут компенсированы Службой социального обеспечения. Это совершенно не одно и то же... Запасы собранной крови продолжают использоваться... потому что политики не могут взять на себя смелость принять решение по изъятию из продажи этих заражен-ных запасов или публично заявить о том, что они заражены. С другой стороны, существует письмо доктора Леблана из Национальной лаборатории здоровья, в котором он извещает генерального директора французского филиала "Abbott" о том, что, несмотря на обязательства, взятые доктором Нетгером, он не может выдать американской компании свидетельство о регистрации, так как он получил соответствующие указания... Это письмо датировано 19 июля 1985 года. Кто дал подобные указания? Задержка в проведении тестов стоила жизни 1400 пациентов, которым была введена зараженная кровь. Обо всем этом заявил судебному сле-дователю доктор Гаретта.
Но это не единичный случай. Если завтра журналисты вдруг решат осве-тить дело о противозачаточной пилюле и их дознание вскроет факт притеснения общественного мнения, то разразится новый скандал с драматическими последствиями. Тогда дело о зараженной крови покажется ничтожным по сравнению с новым делом, суть которого заключается в том, что в последние 20 лет произошло огромное число несчастных случаев и преждевременных смертей. Вероятно, число несчастных случаев и смертей будет в 2 тыс. или 3 тыс. раз выше, чем их было при предыдущем скандале.
Главные структуры основных промышленных трастов-производителей химической и фармацевтической продукции
Головная фирма располагает свой офис, как правило, в налоговом раю; большинство заводов по изготовлению и переработке продукции - в странах третьего мира с дешевой рабочей силой; производство аналогов первоначаль-ной, основной продукции осуществляется в странах с дешевой рабочей силой; филиалы по продаже продукции создаются в государствах с высоким уровнем доходов; продажа той продукции, которая не имела ожидаемого успеха в высо-коразвитых государствах или которая изъята из продажи по причине ее вредно-сти и таким образом запрещена в западных государствах, осуществляется в странах третьего мира. В таких случаях продают под другим названием.
К примеру, пестициды производит швейцарское предприятие в Индии. Производство различных медицинских препаратов осуществляется в Швейца-рии на базе исходных материалов уже произведенных в государствах с дешевой рабочей силой, в которых не существует, как в Швейцарии, строгих ограниче-ний, касающихся загрязнения окружающей среды. Сортируют и упаковывают за мизерную зарплату в других европейских государствах через сеть филиалов. Медикаменты будут проданы через эти филиалы в страны с высоким уровнем дохода и более высоким уровнем жизни. Полученные доходы переправляются в вышеуказанный налоговый рай, так как лаборатории располагают своими соб-ственными банковскими и финансовыми структурами, которые успевают пере-вести эти средства с одного банковского счета на другой раньше, чем государ-ства смогут вмешаться в эти банковские операции. Чаще всего эти средства инвестируются в операции с недвижимостью и в гостиничный сервис, находящийся в нескольких тысячах километров от головной фирмы. Большинство этих трастов имеют свои интересы в банковском и страховом мире, в производстве продуктов питания, косметики и парфюмерии, производстве пластиковых материалов, в крупных издательствах и печати, в производстве медицинского оборудования, в биржах недвижимости и гостиничных комплексах. Важно знать, что бюджет расходов на рекламу вновь выпущенного медицинского препарата составляет примерно 5 % от общего дохода, получаемого в течение года. Для средней лаборатории это может составлять от 50 до 150 млн. французских франков. И не следует думать, что эта реклама публикуется исключительно в медицинских журналах. Она проникает во все секторы жизнедеятельности нации.

Несколько впечатляющих цифр
В 1989 г. немецкая фармакологическая группа "Bayer" реализовала ком-мерческие договоры на сумму 145 млрд. французских франков. Конкурент "Bayer" — группа "Hoechst" в тот же год совершила сделки на сумму 152 млрд. франков. "Bayer" публиковала процент рентабельности по шести секторам сво-ей деятельности:
— медицинский сектор — 13,9 %,
— продукты питания — 12,3 %,
— промышленная продукция — 12,2 %,
— информационная техника — 9,0 %,
— сельхозпродукция — 5,7 %,
— полимеры — 5,4 %.
В 1992 г. прогресс по всем секторам составил порядка 3 — 4 %. Эти данные приводятся компанией "Bayer", но подобная ситуация касается практически всех других крупных лабораторий, практическая деятельность которых еще более разнообразна — они специализируются не только на производстве медикаментов. Это, в частности, относится к лаборатории Squibb; ее баланс, опубликованный в 1988 г., показал рекордные результаты: объем продаж увеличился на 20 %, что составило более 15 млрд. французских франков. Продажа только одного антигипертензивного средства каптоприла перешагнула миллиардный долларовый барьер!!!
В 1989 г. рост торгового оборота составил 17 %.
В 1990 — 1992 гг. среднегодовой прирост коммерческих сделок равнялся приблизительно 14 — 15 %.
Французский филиал траста " Hoechst" — "S.F.H.", долгое время (6 лет) возглавляемый Анри Моно, в 1988 г. реализовал продукцию на сумму 18,3 млрд. французских франков, из них 57% принадлежит группе "Roussel-Uclaf" (10,5 млрд. французских франков), 36% — группе "S.F.H.", "Франция - Экспорт" и 7% — остальным компаниям траста " Hoechst". Самый высокий — 9,5% продажи французским филиалом " Hoechst" приходится на 1988 г., что составляет 6,5 млрд. французских франков или 650 млрд. старых французских банкнот.
Другие примеры: чрезмерно крупные суммы
Sanofi
Запой классифицируется 2-й фармакологической группой во Франции. Она занимает 9-е место в Европе и 35-е в мире, то есть на мировом уровне она занимает довольно скромное место. И все же... В ее структуру входит 300 обществ и 130 коммерческих центров, специализирующихся или косвенно касающихся области здравоохранения (47%), парфюмерно-косметической области (27%) и биоиндустрии. В 1986 г. число коммерческих сделок увеличилось до 12,4 млрд. франков. В 1988 г. оно достигает уже 18,5 млрд. франков, или 1850 млрд. старых франков. Персонал составляет около 20 тыс. человек. Более 50 % продукции реализовано за рубежом. Sarnofi была зарегистрирована на фондовой бирже.
Ее главными акционерами являются Elf Aquitaine и "Депозитная касса" —
обе структуры государственные. Годовой оборот по Франции только одного
коммерческого центра Амбарэ, что возле Бордо, составляет 12 тыс. тонн меди-каментов, а 5 тыс. тонн отправляется на экспорт. Постепенно Запой поглотила такие более мелкие лаборатории, как Klin-Midy, Choay, Labaz, Millot-Solac.
Ciba Geigy
Эта швейцарская группа в 1989 г. осуществила коммерческие сделки на сумму более 20 млрд. швейцарских франков, примерно 76 млрд. французских франков, что означает рост на 17 % по сравнению с 1988 г. Это число эквива-лентно 7600 млрд. старых франков. В 1990 — 1992 гг. среднегодовой рост ком-мерческих сделок составил от 12 до 15 %.
Merck
Представленная во Франции лабораториями Merck-Clevenot, эта компания в 1989 г. осуществила продажи на сумму 19,45 млрд. франков, что по отноше-нию к 1988 г. составляет рост на 15 %. За период 1990 — 1992 гг. темпы роста оставались прежними.
За период 1993 — 1996 гг. рост коммерческих сделок вышеперечисленных лабораторий и большинства других крупных международных лабораторий в среднем составил от 12 до 15 %.
Одному правительству практически невозможно осуществлять контроль над многочисленными финансовыми операциями подобных групп, а также за значительными массами капиталов, складывающихся из огромных доходов и ускользающих от всех налогов, благодаря многочисленным возможностям тра-стов по переводу таких масс денег из одной страны в другую с помощью своих собственных финансовых органов. Эти трасты пользуются защитой государств, которые их покрывают, а отдельные их члены занимают ключевые посты в пра-вительстве. В зависимости от обстоятельств они проводят политическую линию правительства или занимаются настоящей оппозиционной деятельностью, которая имеет, конечно, скрытый характер. Главное правило - чтобы это было не так заметно.
Влияние лабораторий на прессу
В течение нескольких лет на рынке очень популярны были различные еже-недельные и месячные журналы, которые старались довести до своих читателей свежие новости о последних достижениях таких направлений медицины, как природная, "мягкая" и альтернативная. Эти журналы, по всей видимости, раску-пали те читатели, которые разочаровались в официальной аллопатической ме-дицине. Однако в отдельных журналах можно было встретить тенденциозные статьи, сеявшие сомнения в мыслях читателей, и рекламу, превозносящую ал-лопатические препараты. Примерно такого рода: "Как успешно преодолеть пе-риод менопаузы благодаря гормонам? Какие таблетки принимать? Предпочи-таемые витамины и т.д."
В действительности, большинство этих журналов или полностью принад-лежит или частично финансируется фармакологическими аллопатическими лабораториями. Вот каким образом осуществляется манипулирование сознанием широкого круга читателей и его дезинформация.

Как лаборатории влияют на медицинский корпус
Весь медицинский корпус читает и хорошо знает журнал "Ежедневная ме-дицинская газета". Его первый номер смог выйти лишь в 1971 г., благодаря шести лабораториям, постоянно помещавшим свои объявления о фармацевти-ческой продукции: Anphar-Rolland, Boehringer-Ingelheim, Hoechst, Laroche-Navarron (Syntex), Logeais et Squibb. К этому нечего добавить: эти шесть рекла-модателей имели полное право рекламировать свою продукцию в указанном ежедневнике, помещая или рекламные вкладыши (буклеты) или оплачивая пол-страницы, полную страницу или даже две страницы. Все зависело от бюджета, выделяемого на рекламу (а такой бюджет состоял из крупных сумм). Но то, что было не совсем нормальным явлением, это факт публикации "Ежедневной ме-дицинской газетой" подробной информации для читателей о симпозиумах, конференциях, собраниях, семинарах, организованных теми же самыми лабораториями, на которых экспонировались и расхваливались какие-то медикаменты, изготовленные этими лабораториями. Редакторы заверяли широкий круг читателей, что они сами были участниками вышеперечисленных собраний и объективно могут подтвердить то, что там обсуждалось. Таким образом, это была завуалированная реклама, расхваливающая продукцию, изго-товленную этими лабораториями. Другая тактика заключалась в том, чтобы заострить внимание читателей на каком-либо недуге или заболевании. При этом давался научный медицинский комментарий: описывалась болезнь: ее этиология, симптомы, применяемые для лечения медикаменты, фармакологический прогресс... и при этом упоминалось два - три более или менее эффективных лекарства. В конце статьи, как бы невзначай, появлялось название лекарства, характеризующегося как самое лучшее, и при этом указывалось название лаборатории - его изготовителя. Это также можно охарактеризовать как завуалированную рекламу. И большинство неопытных врачей изложенную в газете информацию принимают за чистую монету и под ее влиянием прописывают больным новое лекарство... Поэтому можно утверждать, что "Ежедневная медицинская газета" издается совсем не для врачей, а для лабораторий, которые щедро перечисляют на ее счет огромные суммы за услуги в опубликовании настоящей или замаскированной рекламы.
О чем сообщали в 1971 г. в журнале "Ежедневная медицинская газета" эти шесть рекламодателей? И о чем сообщали они в 1987 г.?
Anphar-Rolland
После своего учреждения это семейное французское предприятие было вы-куплено фармакологической группой "Лифа", которой уже в 1978 г. принадле-жало 95% всего капитала компании. Группа Albert Rolland SA проводит торго-вые сделки примерно на 300 млн. французских франков, что составляет 20 % от всей суммы, покрываемой группой Lipha. Она производит до пятнадцати меди-каментов и извлекает прибыль от международной сети шести зарубежных фи-лиалов, которые были учреждены головной фирмой.
Boehringer-Ingelheim
В 1967 г. создан французский филиал от мощной химической и фармакологической немецкой группы. Более 1600 человек было принято на работу в
этот филиал, фармацевтическому ответвлению которого принадлежит 79 % кон¬солидируемого дохода. С 1971 г. продажа фармацевтической продукции увеличилась более чем в 10 раз, достигнув в 1985 г. 738 млн. французских франков.
Hoechst
Я уже приводил объем продаж французского филиала группы Hoechst: 650 млрд. старых франков. Число служащих составляет 660 человек.
Laroche-Navarron (Syntex)
Филиал французской компании 8уп1ех, международная компания с числом служащих 11 тыс. человек, объем ее продаж составляет 1 млрд. долларов, или 5,7 млрд. французских франков, или 570 млрд. старых франков. По мировой классификации Syntex занимает 30-е место.
Logeais
Французская лаборатория. В 1971 г. объем продаж составил 60 млн. фран-цузских франков. В 1986 году уже 280 млн. французских франков. Персонал — 480 человек. В 1973 г. Logeais купила лабораторию Roques.
Squibb
Французский филиал Squibb является по статусу международным. По классификации занимает 6-е место среди французских лабораторий. Персонал
— 400 человек. Объемы своих продаж не оглашает.
В общей сложности объем продаж этих шести лабораторий приближается к 200 млрд. старых франков. Причем речь при этом идет только о филиалах. Какой же объем продаж головных фирм? Нам известен объем торговых сделок Squibb Internaitional немногим больше чем 15 млрд. новых французских франков, или 1500 млрд. старых франков. Объем продаж Вауег — 113 млрд. немецких марок, или приблизительно 37 млрд. французских франков, что соответствует 3700 млрд. старых франков. Объем тор0овых сделок кампании Hoechst 11 млрд. немецких марок, или приблизительно 36 млрд. французских франков, что равно 3600 млрд. старых франков.
Головокружительные цифры дают представление о значительной финансо-вой мощи этих лабораторий! Три лаборатории международного масштаба осу-ществляют торговые сделки почти на 90 млрд. новых французских франков, или 9000 млрд. старых франков. Для сравнения вспомним, что в 1966 г. объем производства промышленной продукции во Франции составлял 90 млрд. франков.
Лаборатории Duphar голландского происхождения, принадлежащие бель-гийской группе Solvay, расквартированы во Франции потому, что объем про-даж только одного французского филиала составляет 30 % от всего объема про-даж Duphar Pharmacie. Группа Solvay реализует торговые сделки на сумму 35 млрд. франков, или 3500 млрд. старых франков. В состав Solvay Pharmacie входит две компании: Kali-Chimie и Duphar. Duphar продает продукцию на сум-му 200 млн. французских франков, ее персонал составляет 3100 человек. Duphar Pharmacie — 30 % от торговых сделок Duphar Pharmacie; в ней занято 200 человек; она имеет международный статус: 9 филиалов Duphar и 17 филиалов Kali-Chimie. За период между 1980 и 1987 гг. объем продаж Duphar Pharmacie увеличился в 4 раза. 65 % всего объема производства компании Roussel-Uclaf сосредоточено на выпуске фармацевтической продукции, 25 % — на сельском хозяйстве, 10 % —
на производстве духов и солнцезащитных очков. Она реализует до 70 % своей продукции в 110 странах мира.
Следует заметить, что хотя это и французская компания, только 60% ее служащих живет во Франции, 77 % от общего объема инвестиций осуществля-ется на территории Франции.
Вывод: Я перечислил только несколько (11) лабораторий. Во всем мире их насчитывается 210, причем некоторые из них могущественнее перечисленных мной. Но что известно о финансовом могуществе подобных трастов? Об их влиянии на специализированные и неспециализированные органы прессы? Об их влиянии на политическую жизнь государства? О медикаментозном загрязне-нии в результате их деятельности? О всеобщем загрязнении, вызванном резуль-татом работы их лабораторий? Об остаточном загрязнении организма, нанесен-ном в результате приема медицинских препаратов. Любая химическая субстан-ция, созданная искусственным (синтетическим) путем, вновь появляется в виде примесей в растениях, в мясе животных, организме человека и уже в оконча-тельном варианте - в минералах, воде, воздухе. Таким образом, нарушается ес-тественный цикл биораспада. Более того, с помощью рекламы лабораториям удается внушать врачам целесообразность назначения бесполезных и опасных для организма лекарств, представляющих собой неудалимые из организма при-меси, наносящих ущерб священному духу медицинского искусства, а, следова-тельно, приводящих к вырождению самой профессии медицинского работника, которая сводится лишь к выписыванию рецептов токсических химических суб-станций.
Тайный сговор между политиками и фармацевтами
Лаборатории Hoffmann-La Roche (Roche, Франция) познали фантастиче-ский экономический подъем с 1933 г., добившись монополии на производство витамина С, а затем и других витаминов. Таким образом, на протяжении всего периода действия исключительного права на патенты эта лаборатория распола-гала примерно 70 % мирового рынка витаминов. После 1945 г. Hoffmann-La Roche добилась на мировом рынке исключительного права на два очень извест-ных препарата: либриум и валиум, беспредельно злоупотребляя этой монополизацией. Франсуа Хопфлингер писал в своей книге "Империя Швейцарии":
"Благодаря своему монопольному положению, которое ей обеспечили па-тенты, и благодаря широкой рекламе продукции, Roche на протяжении долгого периода времени извлекала прибыль на стрессе, который был вызван изнури-тельной работой и тяжелой повседневной жизнью. В каждой стране Roche была предоставлена полная свобода в определении цен на либриум и валиум с целью извлечения как можно более высокой прибыли".
В период между 1971 и 1973 гг. Великобритания предприняла решитель-ные шаги с целью ограничения подобного монополизма. Ей удалось сделать два очень важных вывода:
во-первых, сверхприбыли британского филиала Roche Products наносят ог-ромный ущерб органам социальной защиты;
во-вторых, система бухгалтерского учета продукции итальянским филиа-лом позволяла уклоняться от уплаты британских налогов.
Другие государства также последовали инициативе Великобритании, и Hoffmann-La Roche была вынуждена покончить с политикой чрезмерно высо-ких цен.
В марте 1973 г. один из служащих лабораторий Hoffmann-La Roche, испы-тывая отвращение к методам работы группы, уволился по собственному жела-нию и уехал в Италию. При этом он переправил в комиссию ЕС ряд конфиден-циальных документов, раскрывающих факты незаконной деятельности группы при реализации витаминов. В конце 1974 г. этот служащий по имени Стэнли Адаме вернулся в Швейцарию, чтобы отпраздновать новогодние праздники в кругу своей семьи, но был тут же арестован швейцарской полицией. Освободи-ли его лишь 21 марта 1975 г. под залог в 25 тыс. швейцарских франков. В июле 1976 г. уголовный трибунал Базеля заочно осудил его на год за экономический шпионаж с условным лишением свободы на 5 лет без права на жительство с конфискацией залога и с оплатой расходов на судебные издержки.
27 сентября 1977 г. апелляционный суд подтверждает вынесенный приго-вор. 3 мая 1978 г. кассационный суд отклоняет ходатайство об обжаловании приговора. Супруга Стенли Адамса, не выдержавшая нападок и уставшая от всех неприятностей, кончает жизнь самоубийством.
Стэнли Адаме продолжал подвергаться гонениям. А тем временем комис-сия ЕС своим решением от 9 июня 1976 г. обвинила лабораторию Hoffmann-La Roche в нарушении статьи 86 договора по заключению контрактов.
Этот договор предоставлял компании Hoffmann-La Roche преимущество перед другими компаниями и эксклюзивное право на монопольное покрытие потребностей общества в витаминах. За это она должна была предоставлять покупателям своих облигаций благоприятные условия в получении дивидендов.
Власти потребовали от лаборатории Hoffmann-La Roche прекратить свою деятельность, и на нее был наложен штраф на сумму 300 тыс. экю, или 1,098 млн. марок.
13 февраля 1979 г. этот приговор был подтвержден судебным ведомством ЕС, однако сумма штрафа была уменьшена до 200 тыс. экю. В конце концов, Hoffmann-La Roche в 1976 г. заплатила штраф (по курсу экю и марок) в 115 млн. франков.
Эта лаборатория долгое время была известна по серии скандальных дел и производству таких лекарств, которые способствовали необратимому отупению пациентов, повседневно сталкивающихся с жизненными проблемами и не спо-собных их переносить из-за отсутствия мужества и воли. Приведем перечень наиболее известных препаратов: либриум, валиум, могадон, либракс, лимбит-роль... и, наконец, рогипноль, недавно появившийся, из группы транквилизато-ров, который представляет собой не что иное, как подобие (брат-близнец) мога-дона, к которому добавлено немного фтора. Подобная практика позволяла вы-пустить в продажу совершенно новое лекарство с надеждой на благосклонность неосмотрительных врачей, прописывающих медикаменты. Таким образом, под-держивался один и тот же уровень продажи могадона с гарантированным дохо-
дом за счет нового препарата с практически идентичными свойствами… но с измененной дозой. На подобной дозе лаборатория остановилась для того, чтобы добавить новому препарату такое побочное действие, как сонливость, которое обычно не предусмотрено в транквилизаторах. Таким образом, рогипноль стал сильным снотворным средством.
Не следует полагать, что подобная практика лабораторий характерна ис-ключительно для Швейцарии. Луи Гонзалеса-Мата ("Истинные короли плане-ты", издательство "Грассе", 1979 г.) опубликовал длинный перечень незакон-ченных судебных дел о взятках в виде огромных сумм, переведенных на номер-ные счета швейцарских банков.
В этот перечень вошли такие зарубежные лаборатории как:
Merk — 3,7 млн. долларов,
Schering — 1,7 млн. долларов,
Squibb — 1,9 млн. долларов.
На какие цели были направлены эти огромные суммы в 1975 г.?
Взятки на международном и национальном уровне представляли собой орудие для достижения нужных решений в коммерческих вопросах руководи-телями высокого ранга.
Хорошо известно, что от руководства таможенных и налоговых органов, как за рубежом, так и во Франции зависит возможность вывоза капитала, а так-же уменьшение значительных финансовых расходов при регулировании баланса внешней торговли.
Существование тайной связи между врачами и лабораториями уже ни у ко-го не вызывает сомнения, так как она сложилась в силу обстоятельств, посколь-ку врачи прописывают лекарства, изготовленные лабораториями, исключитель-но в интересах своих пациентов. Не все назначаемые лекарства представляют угрозу для больного. Некоторые из них приносят большую пользу. В чем можно упрекнуть врача, так это в том, что он выписывает слишком длинные рецепты. Но между тем врачей можно в чем-то и оправдать: чаще всего сами пациенты просят доктора выписать им как можно большее количество лекарств. Отдельные врачи плохо проинформированы и не имеют практических знаний по фармакологии. Лаборатории очень часто используют лживую рекламу и злоупотребляют наивностью лечащих врачей.
Тайный сговор между фармацевтами и лабораториями не столько очеви-ден, сколько необходим в интересах бизнеса.
Фармацевты – это обыкновенные коммерсанты, которым доверено прода-вать лекарства, изготовленные лабораториями и прописанные врачами.
Тайная связь между руководителями государства и лабораториями на-столько очевидна, что по нескольким причинам может быть квалифицирована как тесное сотрудничество.
Государство использует в своих интересах Министерство здравоохранения. В состав этого министерства входит комиссия, которой предоставлено полное право для вынесения решения: разрешать или не разрешать продажу фармацевтических препаратов. Она призвана, таким образом, защищать здоровье нации.
Государство является собственником различных лабораторий и химиче-ских предприятий. Поэтому оно способствует процветанию производства химической продукции для последующего использования ее в сельском хозяйстве и фармакологии. Примером может служить Институт Луи Пастера, фирма "Rhone-Poulenc" и ряд других, деятельность которых нацелена на извлечение как можно большей прибыли.
Продажа медикаментов и химических субстанций, предназначенных для сельского хозяйства, приносит большой доход государству с учетом того, что НДС уплачивается предприятиями-изготовителями данной продукции.
Активная деятельность фармацевтических и химических предприятий яв-ляется фактором стабильного процветания общества ввиду значительного коли-чества занятого в данных секторах производства населения, а также из-за боль-ших финансовых поступлений в социальный фонд. Во Франции насчитывается примерно 1,3 млн. человек, работающих в химической индустрии, что составляет примерно 10% активного населения. Если исключить государственных служащих из числа активного населения (примерно 4 млн. человек), то остается только 11 млн.
В таком случае только в химической промышленности, представленной вышеуказанным числом 1,3 млн. человек, задействовано примерно 12% актив-ного населения. Это довольно значительная цифра.
В свое время национализированные банки довольно свободно использова-ли в собственных банковских операциях значительные массы денежных посту-плений от прибылей химических предприятий. В настоящее время уже частные банки совершают подобные операции и более того — инвестируют значитель-ные капиталы в производство и в различные, порой неожиданные, секторы эко-номики.
Тайная связь между руководителями государства и лабораториями не толь-ко очевидна, но и может быть квалифицирована как тесное сотрудничество, и вот почему.
Как уже указывалось выше, государство распоряжается Министерством здравоохранения и регулирует деятельность комиссии, входящей в состав этого Министерства. Комиссия принимает решение о целесообразности или нецеле-сообразности поступления в продажу того или иного медикамента. Таким обра-зом, государство якобы проявляет заботу о здоровье своей нации. И это кажется совершенно логичным.
Во Франции состав такой комиссии, насчитывающей 28 человек, определя-ется приказом министра, несущего ответственность за здоровье населения.
В прежние времена лаборатория, желающая получить разрешение на про-дажу своей продукции, должна была представить в Дирекцию фармацевтики и медикаментов, подчиняющуюся этому Министерству, досье массой от 200 до 400 кг.
Такое досье должно было пройти через бюро регистрации медикаментов, бюро контроля качества, бюро рекламы, бюро фармакологического наблюдения и комиссию контроля качества. Такая комиссия состояла из президента, вице-президента и 13 членов, назначенных министром здравоохранения.
Легко представить, какая сложная обстановка царит внутри этих государ-ственных органов и какой сложный и долгий путь должна пройти лаборатория, подавшая заявку на получение разрешения на продажу своей продукции.
Тотальное господство государства на рынке медикаментов - неоспоримый факт.
В итоге: тайная связь между владельцами лабораторий, фармацевтами, врачами, банками и государственными органами является очевидным фактом. Их деятельность осуществляется с одной и той же целью: беспощадной эксплуатации невежественных и наивных граждан, которые, как правило, всегда полностью им доверяют, надеются, что политики, банкиры, фармацевты, врачи и владельцы химических предприятий никогда не допустят по отношению к ним ни лжи, ни обмана. Следует заметить, что магнаты химической индустрии всегда скрытные люди.
Они предпочитают работать в тени и не раскрывать особенностей своего производства.
Гражданин-потребитель оказывается, в конце концов, полностью одура-ченным. Чаще всего его дурачит сама политическая система или какая-нибудь партия, и тогда рано или поздно наступает полное разочарование, порождающее горечь и безразличие к общественно-политической деятельности. Отсюда одна из причин уклонения от участия в избирательных кампаниях.
Обман со стороны банков, кредитных организаций, биржевых маклеров вызывает у обывателя финансовое разочарование, ведущее его к разорению, а иногда и к самоубийству (из-за финансового краха, мошенничества всех видов, незаконных гонораров и т.д.). Не располагая никакой возможностью для возме-щения убытков, потребитель окончательно разочаровывается в любых формах сбережения своих денег в государственных банках (вклады населения в Сбере-гательную кассу за период с 1988 по 1989 гг. значительно снизились).
Обманутый лабораториями, предлагающими "эффективное" и "безвредное" лекарство, он теряет здоровье и жизнь...
Его обманывают магнаты химической индустрии, которые загрязняют про-дукты питания пестицидами, фунгицидами, удобрениями, гербицидами, краси-телями, консервантами. Однако он верит, что все делается ради его здоровья.
Наконец, его обманывает и весь медицинский персонал, расхваливая неко-торые из лекарств как наиболее эффективные при лечении различных тяжелых (рак, СПИД) и менее тяжелых (гипертоническая болезнь, сердечно-сосудистые) заболеваний. Именно эти лекарства приводят его или к преждевременной смер-ти, или к такой болезни, которая по сравнению с первичным заболеванием бы-вает еще тяжелее и ведет к еще большей нетрудоспособности.
Таким образом, предназначение гражданина-потребителя, о чем он не предполагает даже сам, заключается в обеспечении финансового процветания олигархам, которые используют полученные деньги для того, чтобы оказать еще большее давление на его политическую, культурную, финансовую и просто жизнь в плане здоровья.
Таким образом, на заре XXI в. искушенная личность с ужасом отдает себе отчет в том, что она уже растеряла большинство своих свобод и что ею манипу-
лирует медицинская, фармацевтическая, химическая и политическая мафия заговорщиков, неизменно ведущая ее к окончательному отупению в бессмысленном обществе, занятом единственной заботой — извлечением прибыли.
Удобно усевшись перед своим телевизором, гомо сапиенс станет даже со-мневаться в том, в чем не надо сомневаться, если уже не стал гомо "имбецилюс беатус" ("блаженный глупец").
Европейцы — чемпионы мира по употреблению дозволенных
законом наркотиков (транквилизаторов и антидепрессантов)
Европейцы удерживают мировой рекорд по употреблению психотропных средств. Они их употребляют в пять раз больше, чем в США. Но не достаточно только констатировать этот факт. Как можно было дойти до подобного состоя-ния? Какие основные причины побудили эти народы употреблять наркотиче-ские средства в таких количествах?
Злоупотребление транквилизаторами и антидепрессантами в индустриаль-но развитых государствах является неотъемлемым отличительным признаком современного общества. Это выше всякого понимания. Эти медикаменты (если их так можно называть) принесли и продолжают приносить большие доходы лабораториям всего мира. Возникла даже болезнь из-за частого употребления транквилизаторов циклического характера. Можно безошибочно утверждать, что 1/3 европейцев регулярно употребляет эти наркотики. Эти новые "наркома-ны", видимо, забыли или не знают о том, что чередование возбуждения и де-прессии — совершенно естественное явление, характеризующееся различной интенсивностью в зависимости от обстоятельств у каждого человека. Животные также подвергнуты этому.
Каждый индивидуум реагирует по-разному на любые факторы агрессии, что не обязательно порождает какую-либо болезнь. Однако можно предполо-жить, что за последние десятилетия воздействия факторов агрессии значительно участилось или они стали такой интенсивности, что их трудно переносить.
Между тем существует и другое объяснение: привычка к материальному комфорту во всех областях породила моральный комфорт. Человек почувство-вал себя защищенным, а при наступлении самого незначительного нарушения такой безопасности (в отрицательном направлении) сразу же возникает чувство беспокойства и страха. Употребление транквилизаторов и антидепрессантов расценивается в этом случае как обманчивая безопасность и как попытка отказа от адаптации к стрессовым ситуациям.
Все это очень серьезно и вызывает тревогу за будущее общества, с точки зрения как медицинской, так и социально-политической. Когда разумные существа такого общества прибегают к искусственному терапевтическому вмешательству, а иначе говоря, к употреблению наркотических средств с целью забыться и избежать любой ответственности за неудовлетворенность своим социальным положением или приобретенной профессией, это можно отнести к разряду физиологического и психического саморазрушения. Все это может повлечь и уже повлекло глубокие социальные, политические и религиозные изменения в некоторых группах или социальных слоях населения. В соответствии с такой классификацией в обществе есть "наркоманы" в полном смысле этого слова, представляющие незначительную часть населения, прибегающую к некоторым видам запрещенных препаратов, а потому преследуемую государственным законодательством. Наркоманов отвергает большая часть общества, осуждает их, и их пристрастия относят к разряду порока, достойного осуждения.
Но подобного рода наркоманы встречаются в любой нации и представляют собой совершенно незначительную часть населения. А что говорить о другой группе "наркоманов", число которых значительно превышает число истинных наркоманов? Хорошо известно, что истинные наркоманы очень легко подвер-жены различного рода манипуляциям в связи с их зависимостью от наркотиков, которые им становятся крайне необходимы. Большинство из них ради приобре-тения наркотика становятся на путь извращений и преступлений.
На первый взгляд, проблема с личностями, приобщившимися к "легким наркотикам" - транквилизаторам и антидепрессантами, которые можно легко приобрести, не кажется настолько серьезной, как в первом рассмотренном нами случае. Однако по своей сути эти две проблемы идентичны. Мотивации поведения этих двух, казалось бы, различных групп практически одинаковы:
— непризнание общества с ярко выраженными силовыми формами прав-ления; потеря веры в безответственных руководителей всех уровней;
— депрессия, порожденная монотонностью, характерной для повседнев-ной жизни, запрограммированной исключительно на достижение един-ственной цели - приобретение материального благополучия;
— поиск путей временного, искусственного отрешения (бегства) от суще-ствующих проблем;
— страх и тревога за завтрашний день, больше не гарантирующий матери-ального благополучия и чистоты окружающей среды в целом.
Подавляющая масса перечисленных мною "полунаркоманов" являются легкой добычей для немногочисленной группы людей без угрызений совести. К числу этих людей, постепенно теряющих свой авторитет, относятся владельцы фармакологических предприятий, политики, врачи, особенно терапевты - ос-новные сторонники лечения психотропными препаратами.
Хочется этого или нет, но между всеми этими людьми реально существует сговор в самом прямом смысле этого слова. Подобного рода сговор создал предпосылки для невероятного по своим масштабам потребления психотропных препаратов. В ходе терапевтического лечения в условиях клиник и самолечения пациенты поглощают опасные молекулы, и тогда наступает медикаментозное загрязнение организма. К сожалению, сотни тонн этих препаратов реально вводится в организм самими пациентами.
Таким образом, медикаментозное загрязнение имеет две стороны медали и может рассматриваться в двух аспектах; последствия применения второго из них (употребление человеком внутрь организма) можно видеть при обычном наблюдении за пациентом; в течение небольшого периода времени эти послед-ствия чаще всего оказывают разрушительное действие.
Чрезмерное употребление такого рода медикаментов представляет собой уже фактор риска для всего человеческого рода, а не наоборот, как в этом хотят
нас убедить лаборатории, выпускающие большое количество новых эффектив-ных лекарств.
Чем эффективнее препараты, тем они более опасны, и поэтому с ними не-обходимо обращаться с повышенной осторожностью. Особенно это касается тех препаратов, которые действуют на уровне нейромедиаторов.
Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что создатели боль-шинства психотропных препаратов сами не знают основных принципов их воз-действия на организм человека. Первые бензодиазепины, выпущенные на ры-нок, имели большой успех, а их побочные действия считались незначительны-ми. Но спустя 30 лет после начала их применения об этом уже говорить не при-ходится. Помимо такого феномена, как отказ ребенка от груди матери и других драматических случаев, оказалось, что эти субстанции могут быть причиной более серьезных инцидентов при продолжительном или даже обычном лечении. Анализ всех этих фактов все чаще приводит медиков к выводу о том, что эти препараты представляют очень серьезную опасность для пациентов и что следует сокращать количество их назначений и продолжительность лечения.
После приобретения 4,5 млрд. таблеток транквилизаторов и снотворных в 1992 г. французы прочно удерживают мировой рекорд по употреблению данной категории медикаментов, то есть в 5 раз больше из расчета на одного человека, чем в США.
За этот же период было продано 200 млн. упаковок опасных препаратов, 134 млн. из которых приходится на производные бензодиазепина. Один взрос-лый человек, таким образом, проглатывал в общем до 100 таблеток.
Если считать, что каждая проданная упаковка содержит 1 г препарата, то таким образом общая масса "проглоченных" лекарств составляет 200 млн. граммов, или 200 тыс. килограммов, то есть 200 тонн, из которых 134 тонны приходится на бензодиазепин!
За период между июлем 1987 г. и июнем 1988 г. объем продаж бензодиазе-пинов оценивается более чем в 1 млрд. франков, или 100 млрд. старых франков; между июлем 1989 г. и июнем 1990 г. — 120 млрд. франков; между июлем 1990 г. и июнем 1991 г. — в 140 млрд. франков; между июлем 1991 г. и июнем 1992 г. — в 160 млрд. франков. Установлено, что % полученного дохода приходится на такие лаборатории, как Wyeth-Bila, Roche и Clin-Midy.
Чрезмерная обеспокоенность французов своим здоровьем
В июне 1985 г. организацией SOFRES был проведен общественный опрос. Результаты его показали, что два француза из трех испытывают чувство тревоги и что в 1/3 случаев из подобного состояния они стараются выйти с помощью таблеток. За 8 лет их употребление увеличилось на 78 %.
Профессор Пелисье, участвовавший в круглом столе на международном коллоквиуме, посвященном цене повседневных тревог в жизни человека, зая-вил: "Транквилизаторы стали аспирином для подавления страха".
Особенно рьяными почитателями бензодиазепиновых препаратов являются терапевты, назначающие их своим пациентам, и женщины, употребляющие
их в больших количествах – в два раза больше, чем мужчины. Мир больных
и здоровых является жертвой настоящего загрязнения, спровоцированного ла-бораториями, производящими фармакологические препараты.
Если некоторые из этих лабораторий производят качественные препараты, то подавляющее большинство из них наводняют рынок наркотиками и ядом, которые ускоряют преждевременную гибель тех, кто их употребляет, или спо-собствуют ослаблению их иммунной системы, открывая тем самым путь новым многочисленным болезням, неизвестным еще 30 лет назад.
Организация FDA подсчитала, что в США одна госпитальная койка из семи занята больным, находящимся на излечении с диагнозом токсического отравления, которое вызвано принятыми пациентом медикаментами. Во французском исследовании "Медикаментозные отравления у пожилых людей", опубликованном в медицинской энциклопедии внутренних болезней в 1976 г., утверждается, что один смертный случай из 20 непосредственно является результатом терапевтического воздействия. Таким образом, становится очевид-ным, что среди 550 тыс. ежегодно умирающих во Франции (если не считать, что лица пожилого возраста составляют при этом 100 %) 30 тыс. ежегодных летальных исходов приходится на тех лиц, которые принимали опасные лекарственные препараты. Поэтому 5,6 % от числа умирающих вследствие чрезмерного употребления медикаментов, можно считать наиболее близким к реальности показателем.
В научном труде, опубликованном издательством "Фламмарион", "Меди-цинская терапия" с предисловием проф. Ж.Амбюрже можно ознакомиться с данными, представленными швейцарским профессором Жаном Вернюле (Же-нева), о побочных действиях лекарственных препаратов, поражающих 10 % пациентов, находящихся на излечении. 5 % коек в швейцарских госпиталях заняты больными, страдающими от последствий лечения своего заболевания.
За последние 15 лет в такой стране, как Швейцария, расходы населения на приобретение медикаментов утроились. Большей частью это вызвано тем, что увеличилось число заболеваний в результате употребления лекарственных пре-паратов с ятрогенным действием. Доходы таких лабораторий, как Sandoz или Hoffmann La Roche значительно возросли за этот период времени, достигнув только за один год более 14 %.
Как мы уже отмечали, некоторые медикаменты вызывают преждевремен-ную смерть лиц пожилого возраста не только из-за своей повышенной токсич-ности, но также по причине ошибочного назначения врачом большого количе-ства разнообразных лекарств. Одни такие лекарства превращаются во "взрыво-опасный коктейль" разнообразных молекул, другие — накапливаются в орга-низме после лечения особенно у лиц пожилого возраста и вызывают у них забо-левания и даже с летальным исходом.
Подобный феномен формируется из-за неправильного назначения меди-цинских препаратов. В последних исследованиях отмечалось, что рецепты, со-держащие до 10 лекарств, уже не являются редкостью, а ежедневный прием лекарств доходит в среднем до 8,2 раза. И только 6,4 % лиц пожилого возраста вообще не принимают никаких лекарств!
По данным Национального института статистики, в настоящее время во Франции проживают 7,3 млн. людей в возрасте старше 65 лет. А в государствах ЕС около 45 млн. Из указанных 7,3 млн. человек примерно 500 тыс. не прини-мают никаких медикаментов. И напротив, 6,8 млн. принимают ежедневно большое количество лекарств.
Если добавить к указанному числу пожилых людей хронически больных моложе 65 лет, то есть примерно 8 млн. человек, то мы достигнем огромной цифры - 15 млн. человек, регулярно принимающих медикаменты. Но необходи-мо не сбрасывать со счетов и лиц, употребляющих лекарства от случая к слу-чаю, которые не вызывают у них хронических заболеваний.
Если совершить подсчеты в масштабе государств ЕС и добавить к 40 млн. лиц старше 65 лет примерно 50 млн. больных хроническими заболеваниями, то мы приблизимся к цифре 100 млн. постоянных потребителей большого количе-ства лекарств!
Настоящее золотое дно для лабораторий!
Эти красноречивые цифры ужасны, так как говорят о серьезном медико-санитарном состоянии населения государств ЕС. Можно сказать, что в странах ЕС один европеец из трех болен.
Цифры, которые пугают
Лаборатория социальных нововведений, созданная в рамках "Французского страхования" на следующий день после Конгресса в Страсбурге для учета нужд научных исследований по предупреждению заболеваний, посчитала, что в первую очередь необходимо провести акцию по предупреждению ятрогенных заболеваний. Принимая подобное решение, она исходила из важности и актуальности данной проблемы еще с 1982 г.
Профессор Фабр, директор этой лаборатории, подчеркивает, что частно-практикующий врач, очень устающий от работы, с трудом способен освоить клиническую фармакологию. Это еще связано и с несовершенной системой оплаты практики врачей, что вынуждает их увеличивать число приемов, чтобы осмотреть как можно больше пациентов, не имея для этого необходимого вре-мени. Далее он продолжает: "Врачи полностью признают тот факт, что чем точнее поставлен диагноз, тем меньше необходимо лекарств, чтобы излечить заболевание. И наоборот, если диагноз слишком быстрый и неточный, то он расширяет количество целей, которые должны поразить лекарства, а потому потребность в них значительно увеличивается".
Чрезмерное потребление лекарств вызвало соответствующее поведение па-циентов в отношении предписываемых им рецептов и назначаемых им лекарств. В их представлении все лекарства обладают целебными свойствами. От них ждут очень многого, но, к сожалению, очень мало от самих себя. Все больше и больше наблюдается как больных, так и здоровых, которые приходят к врачу только для того, чтобы получить рецепт на лекарства, к которым они уже привыкли. А врач, который не смеет отказать им, чтобы не потерять клиентуру, становится просто-напросто посредником между пациентами и лабораториями.
Но в течение продолжительного времени пациенты считали хорошим вра-чом только того, который выписывал очень длинные рецепты... Подобное пред-ставление несколько изменилось за последние десятилетия. В 80-е годы во Франции потребление транквилизаторов удвоилось, а соответственно и число приобщившихся к ним. Число зависимых от этих лекарств увеличилось с 5 до 10 %, что составляет примерно 4,6 млн. человек ("Транквилизаторы и их ловуш-ки", Катерина Сокольска, издательство "Импасьян", 1988 г.). В 1981 г. транкви-лизаторы принимали 15% французов, в 1989 г. - 35%, а в 1992 г. - 42%. В госу-дарствах ЕС среднее их потребление значительно ниже и составляет примерно 8%.
Эти волнующие цифры наводят на ряд вопросов, в том числе и на такой: почему французы и жители других государств ЕС употребляют эту продукцию, создающую физическую и психическую зависимость, то есть ту, которая возни-кает от сильных наркотиков, вызывающую такие побочные явления, как нару-шение иммунной системы? Речь идет о такой проблеме, которая затрагивает не только медицинских работников, но также государственную власть и каждого из нас.
Господин М.П. Блани, директор Европейского института научных исследований в области прикладной медицины, технический советник Национальной федерации французского страхования заявил:
"Высокая пресса посчитала важным представление цифровых данных о ко-личестве смертных случаев, непосредственно связанных с употреблением раз-личного рода лекарств.
Можно обратить внимание на кажущееся на первый взгляд совершенно не-вероятным, что каким бы ни было число подобных смертных случаев, ни одна строчка не появилась в официальных статистических данных, тогда как никто не может опровергнуть существование смертных случаев в результате медика-ментозного поражения. Мы полагаем, что было бы желательно, чтобы какое-нибудь официальное расследование пролило свет на ту область, которая всегда считалась тайной". (Бюллетень "Французского страхования", № 61, февраль 1982г.)
Читателю бесполезно говорить о том, что ни одно официальное расследо-вание так и не было назначено со времени вышеуказанной даты!
Последствия назначения, сверхназначения и злоупотребления
медикаментами
К несчастью аллопатической медицины все неприятности для нее начались еще в 70-х годах. В 1971 г. безобидный анальгетик парацетамол явился причиной госпитализации более чем 1500 человек в Великобритании. В США препарат орабилекс вызвал тяжелые заболевания почек с летальным исходом. Метаквалон унес в могилу 366 человек. Хлорамфеникол явился причиной ряда психических расстройств и вызвал смертельный исход у нескольких тысяч пациентов.
В 1973 г. аэрозоль изопротеренол, изготовленный в Англии, был изъят из продажи только после того, как после его приема умерли 3 500 больных, стра-дающих астмой.
Осенью 1975 г. итальянские службы охраны здоровья запретили трилерган, который вызвал гепатит со смертельным исходом.
В 1976 г. лаборатории Salvoxil-Wander, принадлежащие к швейцарской группе Sandoz, прекратили продажу фламанила, предназначенного для борьбы с ревматизмом, который вызывал обмороки у пациентов.
В том же 1976 г. в Великобритании лаборатория ICI заявила, что она готова выплатить всем пострадавшим, в том числе и семьям умерших пациентов, ущерб, причиненный ералдином, кардиотоническим средством (стимулирую-щим деятельность сердца), который сильно ухудшал зрение пациентов и вызы-вал нарушение функции пищеварительного тракта. Прием ералдина повлек за собой множество смертных случаев.
В течение лета 1977 г. компания Ciba Geigy Corporation сняла из продажи в США фенформин, который на протяжении 18 лет назначался больным диабе-том. Этот препарат ежегодно уносил из жизни около 1000 больных.
По этому поводу следует заметить, что фенформин был снят из продажи во Франции только 31 мая 1978 г. по решению министра здравоохранения. То есть приблизительно через 8 мес. после принятия решения американской стороной. Реализацией этого лекарства на протяжении 13 лет занималась лаборатория Roger Bellon — изготовитель инзорала. Этот препарат был разработан на осно-ве фенформина и продавался в аптеках Франции. Подобное решение министра было принято только после того, как на этом настояла Комиссия по фармаколо-гическому надзору. Таким образом, поскольку этот медицинский препарат реа-лизовывался в торговой сети в течение 13 лет, то есть с 1964 г., то значительное количество больных диабетом испытали очень серьезные нарушения обмена веществ, вызванные приемом этого бигуанида. В 1977 г. препарат был изъят из продажи не только в США, а и в Канаде и Норвегии.
Как можно объяснить тот факт, что лаборатория Roger Bellon, которой бы-ло хорошо известно о прекращении продажи этого лекарства в других странах, продолжала реализовывать его через торговую сеть своей страны, хорошо зная о его пагубном влиянии на больных диабетом?
Можно также говорить о пондерал-ретарде, препарате для подавления ап-петита, вызывающем сильное нервное расстройство. К числу негативно дейст-вующих на организм медикаментов можно также отнести примодоз-аменорон, бендектин и дебендокс, повторивших трагическое действие талидомида и вы-звавших рождение в США и Англии младенцев с физическими уродствами.
Прелюдии и макситон, использующиеся в качестве стимуляторов функции центральной нервной системы и для подавления аппетита, были также сняты с реализации, так как их употребление приводило к серьезным сердечно-сосудистым и нервным заболеваниям.
В 1970 г. пронап и плаксин, два седативных средства, были сняты с рынка, так как они вызвали смертные случаи в Африке среди детей.
Фенацетин, входящий в состав более чем 200 разновидностей лекарствен-ных препаратов, вызывал нарушение и внезапное прекращение функции почек, образование почечных опухолей и гемолиз крови.
Резерпин, антигипертензивное средство, втрое увеличивает опасность воз-никновения рака молочной железы, считается фактором риска образования рака поджелудочной железы, мозга, кожи, шейки матки и яичников. В 1983 г. на рынке продолжалась реализация более 14 наименований лекарств на основе резерпина. К 1986 г. их осталось в продаже только 5, а к 1993 г. — только одно.
Амидопирин и норамидопирин принадлежат к группе анальгетиков и вхо-дят в состав большого количества лекарственных препаратов. Они стали причи-ной такого заболевания, как агранулоцитоз (синдром, характеризующийся от-сутствием гранулоцитов в периферической крови или уменьшением их количе-ства ниже 750 в 1 мкл), вызвавшего смертные случаи. Возникновение агрануло-цитоза не связано с дозой. Это заболевание может возникать и при такой мини-мальной дозе, как 1/2 твердой дозированной таблетки. Оно непредсказуемо.
В 1983 г. на рынке реализовывалось 12 лекарственных препаратов, содер-жащих норамидопирин. К 1986 г. их число уменьшилось до 9. Министр здраво-охранения Симон Вайль 22 июля 1976 года вынуждена была издать распоряже-ние о регистрации этих двух медицинских препаратов во втором разделе табли-цы "С" (в разделе очень токсичных субстанций), где они до этого не фигуриро-вали. А такой препарат, как, например, опталидон, в состав которого входил норамидопирин, начал реализовываться на рынке еще в 30-е годы. Сколько больных погибло в результате его употребления до 22 июля 1976 года, когда мы знаем, что оно применялось в течение нескольких десятков лет? Фениндион, антикоагулянт, вызывал нарушения функции почек и печени и возникновение таких заболеваний, как острый панкреатит (воспаление поджелудочной желе-зы), агранулоцитоз со смертельным исходом.
После того как в течение 30 лет произошло большое количество инциден-тов со смертельными исходами, висмут, входящий в состав большого количест-ва лекарственных препаратов, наконец-то попал в постановление от 28 марта 1977 года, регламентирующее его прописывание пациентам. Хотя это должно было случиться намного раньше, так как этот препарат был отнесен во второй раздел таблицы "А", раздел токсичных субстанций, еще 11 февраля 1975 года! Висмут, вызывая психические расстройства, может привести к коме. В резуль-тате его приема было зарегистрировано 28 смертных случаев, а сколько еще не зарегистрированных!
Уретан, прежде применяемый для лечения лейкоза, оказался способным вызывать рак печени, легких и костного мозга.
Митотан, используемый также при лечении лейкоза, оказался причиной развития некроза (омертвения) надпочечников.
Изониазид и ипрониазид, относящиеся к группе антибиотиков, применяе-мые при лечении туберкулеза, вызывали некроз печени.
В 1978 г. городской трибунал Токио признал виновность трех фармаколо-гических фирм, одной из которых оказалась Ciba Geigy Japan, в реализации на японском рынке медицинских препаратов, содержащих в своем составе клиок-
винол. Это лекарственное средство вызвало появление новой разновидности серьезного нервного заболевания, получившего название "SMON": подострая миело-оптическая невропатия. Суд обязал руководство фирмы уплатить 133 жертвам 30 млн. швейцарских франков в качестве возмещения нанесенного им ущерба. Это был первый из двадцати начатых судебных процессов, который был возбужден группой пострадавших в результате приема лекарственного препарата, и, как вскрылось в ходе судебного разбирательства, не имеющего никакой лечебной ценности.
Чтобы привлечь внимание к вредным свойствам клиоквинола, Японии по-требовалось 1000 смертных случаев своих сограждан, причем 30 тыс. пациентов остались инвалидами, слепыми, с парализованными ногами. И только после этого в таких государствах, как Нидерланды, ФРГ, Швеция, Франция, Дания, Великобритания, Бельгия и в ряде других вынуждены были признать, что уже умершие или инвалиды на всю жизнь стали жертвами лекарственного препарата клиоквинол.
Этот список еще не окончательный, так как приведены только те лекарст-венные препараты, о которых сообщила пресса. Другие еще в больших количе-ствах продолжают реализоваться на рынке медикаментов и наносят непоправи-мый ущерб здоровью пациентов, которые об этом даже не подозревают, не ус-танавливая никакой связи между причиной и следствием (по этому вопросу обращайтесь к монографии "Черное досье синтетических медикаментов", автором которой являюсь я (июль 1989 г., издательство "Анкр").
Мною названы только некоторые из медикаментов, нанесших здоровью пациентов непоправимый ущерб. И в связи с этим можно было бы возразить, что это лишь исключение из правил и что многие лекарственные препараты обладают реальными лечебными свойствами. Если бы это было действительно так, то мы с вами давно бы вступили в эру всеобщего универсального здоровья. И в связи с этим следует подчеркнуть, что ни в одном столетии не было столько болезней, как в наши дни. Следует вспомнить о такой новой болезни, как СПИД, который, кажется, поражает преимущественно ослабленные организмы, готовящие для этого заболевания благоприятное "поле деятельности" вследст-вие ослабления иммунной защиты.
Какое различие существует между настоящим наркоманом, принимающим сильные наркотики, жизнь которого укорачивается из-за подобного пристра-стия, и "наркоманом", принимающим слабые наркотики, свободно продающие-ся в аптеках, с большей продолжительностью жизни? В реальности между эти-ми двумя категориями наркоманов существует очень незначительное различие, и только время может быть этому свидетелем. В том и другом случае организм наркомана испытывает расслабляющее воздействие в результате употребления химических субстанций. У первого деградация организма наступает очень бы-стро, у второго "наркомана" — менее быстро, но конечный результат тот же.
Еще никогда санитарная ситуация среди европейцев не была настолько не-гативной, как сейчас. С начала этого века продолжительность жизни населения старше 50 лет продолжает сокращаться, несмотря на оптимистические утвер-
ждения медицины. С 1965 г. продолжительность жизни европейского насе-ления не изменилась, зато смертность лиц в возрасте от 15 до 20 лет ежегодно увеличивается на 2%. Для лиц в возрасте от 40 до 50 лет за последние годы этот процент в индустриально развитых странах претерпел существенные изменения в сторону увеличения. Во всяком случае, приведенные данные о средней продолжительности жизни населения Европы отнюдь не означают, что показатель состояния его здоровья хороший. Люди живут дольше, но состояние их здоровья плохое, и с помощью лекарств не удается его восстановить, а во многих случаях оно лишь ухудшается.
Главное, что позволяет человеку продлить свое существование, это соблю-дение требований гигиены, а это в свою очередь дало возможность устранить некоторые виды эпидемий и пандемий, явившихся причиной гибели тысяч лю-дей до XX в. Это позволило также предохранять и сохранять продукты питания и изменить условия жизни и труда. Этому также способствовали успехи в соз-дании высококачественного хирургического оборудования и правильного при-менения антибиотиков.

Вернуться в «Книги»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость